— Ну да. Ты же так и не вышла в школу.
— Мне хватило и одного дня. До сих пор не понимаю, зачем ты так поступил.
Серо-зелёные глаза посмотрели на меня в упор, я ответил прямым взглядом. Прошли те времена, когда мне было вроде как стыдно за свой поступок.
Нет, стыдно было, немного и очень глубоко в душе. Но все мы выживали, как могли. И я выживал, пытаясь избавиться от отцовского ошейника. В итоге всё вышло и для меня, и для Маши наилучшим образом: она закончила и школу, и универ. А я обрёл свободу и впредь не вливался в ситуации, когда кто-то другой, а не я, принимает решения.
Только ей, как девчонке, видимо, обидно было. И всё-таки стоит за это извиниться.
— Мне на тот момент очень нужны были деньги. Вот я и принял участие в тотализаторе. Алину и Марину помнишь? — Маша кивнула. — Вот они это всё замутили. Условие было: переспать с тобой и скинуть доказательства в закрытый чат тотализатора.
— Ты в себе был так уверен?
— Почему был? Я и сейчас в себе уверен.
— Ну да… — Рыжая протянула язвительно и окатила меня оценивающим взглядом слегка опьяневших глаз.
— А спорим, — я пересел к девушке ближе, — что ты обязательно окажешься в моей постели? Ты мне дашь, спорим?!
Маша облизала губы и наклонилась совсем близко к моему лицу:
— В лицее не наспорился?
— Ну не очень-то и хотелось! — быстро переобулся. — Тогда спорим на тачку, что я с тобой больше спорить не буду.
— По рукам! — Маша протянула мне руку для пожатия, видимо, до конца не проникнувшись моей формулировкой, потом наморщила лоб, но я опередил.
— Что за детский сад! Скрепляем спор поцелуем! — и быстро чмокнул Рыжую в удивлённо распахнутые губы.
— Да ты! — возмущённо охнула девушка. Щёки её раскраснелись, взгляд поплыл, то ли от алкоголя, то ли от моего посягательства, грудь привлекательно колыхнулась и опала: орать и ругаться Маша не стала. Отодвинулась подальше и отгородилась бутылкой.
— Я! И я, к слову, школьный спор выиграл, отделавшись малой кровью. Я тебя в койку не тащил, фоточку кинул в чат с твоим плечом оголённым и всё.
— Ну да. Ты поступил благородно, — издевательски прошипела Маша. — Только фотку кинул. А то, что после этого мне пришлось пережить, это так, мелочи.
— Тут да, извини. У нас с Антоном были старые тёрки, и тебе не повезло попасть под раздачу.
— Антон – это такой зализанный, на педика похож? Он здесь при чём?
— Он потом в школьный чат прейскурант кинул. Ну… — вот сейчас мне стало реально неловко. — На твои услуги. Ну и началось…
— Вот козёл! — Маша поджала губы и замолчала, наверное, придумывала кровавые варианты мести Антону.
— Ты не переживай, он получил по заслугам.
— Да? И как же?
— Я ему случайно нос сломал. Пластику потом ему делали. Но всё равно зализанность чуть кривая теперь.
— Да что ты? Случайно? И тебе за это, конечно же, ничего не было. Ты же самый крутой перец был в лицее. Сын губернатора!
— Ну я бы так не сказал. Мне Тимур в глаз дал. И вообще я потом столько часов в кабинете психологички провёл, что страшно вспомнить. Хотя, знаешь, у всей этой ситуации был и хороший результат.
— Конечно, был. Ты денег срубил.
— Не, это фигня. А вот то, что отец женился, – это реально плюс. И Тимур оказался нормальным братом. Мы с ним даже подружились. Потом.
— И как же?
— Да как-то само собой. После драки с Антоном отца вызывали в лицей, но он не явился. Орал тогда Белке по телефону, что он им деньги башляет, вот пусть они со мной и разбираются. Меня бабла в очередной раз лишил. А я уже оплатил всё своим ребятам, мог и продержаться на минималках пару месяцев.
А потом мы с Тимуром сцепились. И за нас взялась его мать. Уж не знаю, каким образом, но ей удалось заманить отца к себе в кабинет. И там она его очаровала. Или, чёрт его знает, что с ним сделала, но стал он таскаться в лицей, на свидания её звал. А мы с Тимом не ладили особо поначалу. Поводов вызвать отца было хоть отбавляй.