* * *
Никогда не приводил в чувство духов... Даже близко не представляю, как это вообще делается. Равно как и отродясь не предполагал, что ангелы и черти способны терять сознание. Однако же вот пожалуйста - лежат... Я подошел поближе, присел на корточки, осторожно похлопал по лбу одного, другого. Потом мой взгляд случайно встретился с обезьяноподобным чудовищем, обвязанным полотенцем и склонившимся над двумя распростертыми телами. Когда я понял, кто это... - Сереженька! - Ага, Сереженька, как же... Ты к кому обращаешься, к этой зверюге мохнозадой? Он же ничего общего с нашим хозяином не имеет, снежный человек какой-то... Эй, йети! А ну вставай давай! - Изменник! Хитрый и изворотливый предатель! Иуда, можно сказать... Человек в беде, а он еще и издевается! Изыди, злой дух, я сам его спасу. - Ага, обрадовался! Так я тебе и ушел... Мне, между прочим, тоже интересно, каким образом он так обволосел? Или обволосатился? В общем, весь шерстью покрылся... Два голоса бились в моем сознании. Ничего больше не было - кромешная тьма и вечный спор двух неразлучных половин моей мятущейся души. Сознание вернулось так же резко, как и пропало. Горло полоснуло жидким огнем, да еще кто-то в придачу быстро влепил мне четыре пощечины подряд. Я протестующе замычал и сел. - Сергей Александрович, вы в порядке? - заботливо приобнял меня правой рукой белый ангел, в левой он держал пузатую бутылку коньяка. Рядышком суетился незабвенный Фармазон, дуя на покрасневшие ладони. - Ну вот мы и в норме. Пришли в себя, грубо говоря - очухались, здрасте! Вдвоем они подняли меня на ноги и усадили в ближайшее кресло. - Что со мной было? - Обморок. - Я не об этом... - Намек понял. - Черт мгновенно метнулся к большому напольному зеркалу и развернул его так, чтобы мне было лучше видно. Анцифер скорбно встал у меня за спиной, а подбежавший братец удобно устроился в ногах. - Композиция, как в ателье. Жаль фотоаппарата нет, такой семейный кадр пропадает. А чего, мужички, может-таки, пошнырять здесь по углам, вдруг у хозяев где-то скромненький "кодак" со вспышкой завалялся. Я сногсшибателен, белобрысый - наманикюрен, а ты, Серега, вообще словно в кино сниматься намылился. В смысле - в фильмах-ужасах, без грима. Дело говорю, хорошие фотки на память останутся... Я не расслышал, что там ответил братцу Анцифер, - я смотрел. В зеркало. На самого себя. И не узнавал. Вернее, узнал, но далеко не сразу. Все мое тело покрывала курчавая густая шерсть. Волосатыми были даже ладони. Да что ладони - даже сам нос! Нос и то был шерстяным и пушистым. На темном фоне лица выделялись лишь горящие ужасом глаза. Знакомый розовый туман вновь начал заволакивать сознание. Я испугался, что снова упаду в обморок, выхватил у ангела бутылку и приложился к горлышку. - Эй, эй, эй! А делиться кто будет?! Не по-товарищески поступаете, гражданин! Ишь присосался... Когда Фармазону удалось отобрать у меня коньяк, я уже несколько успокоился. Настолько, чтобы достойно взглянуть в глаза правде. В зеркале отражался... я. Действительно, очень похоже на снежного человека или на бесхвостую человекообразную обезьяну. Примат, одним словом. - Ну че? Сам скажешь, чем ты там в ванной занимался, или нам с трех раз угадывать? - Ребята, я ничего не делал. Принял душ, вымыл голову, вытерся полотенцем, завернулся, вышел, все... - Врешь небось? - недоверчиво сощурился черт. - Наверняка опять какой-нибудь стишок прочел, вот и доколдовался. Я вновь завладел бутылкой, отхлебывая янтарную жидкость большими глотками. - Сергей Александрович! - На этот раз ее выхватил Анцифер. - Что вы делаете?! В вашем положении только напиться не хватало. - Пусть пьет! Это его личное, суверенное дело. Друган, хочешь еще грамм двести? Вот скажешь правду, что в ванной делал, - налью... - Фармазон! Стыдись, лукавый бес. Хозяин сказал истинную правду, уж в этом я разбираюсь. Видимо, что-то не так с водой, шампунем, мылом или полотенцами. Можем ли мы предположить, что вещи оказались заколдованными? Близнецы задумались, пользуясь паузой, я тихонько взялся за коньяк, там еще плескалось с полбутылки. Не подумайте, что я алкоголик, хотя... какая разница, что вы подумаете... С одной стороны, мне уже было хорошо, с другой - в комнате как-то стало тесновато. В смысле слишком много чертей и ангелов носилось взад-вперед. От них буквально пестрело в глазах. Я тупо замотал головой, пытаясь сфокусировать зрение. - Сергей Александрович! - M-м...тут! К в-вашим услугам, Ан...Анц...ф...р... - Циля, что ты стоишь?! Отними же у него бутылку! - Из-зыди, бес н-не-эст-тетичный... Че пристал? Я сегодня хр-хр-стианин! С бесами ничего оп... общего иметь не желаю, вот... Фармазон окосел, ей-богу, У него от удивления глаза округлились и сошлись на переносице, а губы неуверенно шевелились, безуспешно пытаясь произнести нечто внятное. Анцифер же отреагировал совершенно неадекватно: он едва не повалился на пол от хохота! Я тоже порадовался, хорошо, когда тебя понимают. Однако радость быстро угасла, несмотря на добрые глаза, ангел твердо пресек мои попытки вернуть коньяк. - Фармазон, пожалуйста, сделай ему крепкого кофе без сахара. - Ты надеешься, что после полулитра трехзвездочной дряни псевдоармянского производства банальный кофе "Якобс" хоть как-то приведет его в чувства?! - Не болтай, делай, что говорят. - Я от... него ничего не прим... не возьму. Мне ни-и-зя! - Почему?! - взвился обиженный Фармазон. - Потому, как т-ты нечистый дух, - охотно пояснил я. - Крещеному гр-гражданину с такими... ну никак! Ты - извини... Я против тебя лич-чно ниче не имею, но... Религия! Это... о! это... отвали от меня, рого...носец, аминь! - Циля, он лыка не вяжет и оскорбляет меня почем зря, а я ему кофе готовь?! В конце концов проблемами моего отрезвления занимался белый ангел, его братец еще долго возмущенно фыркал, а потом отправился в ванную. Вернувшись, он показал нам зажатый в кулаке флакончик. - Этот? - Вроде да... - сощурился я. - Демонстрирую. - Он капнул на пальчик шампуня и растер по макушке, мы вытянули шеи в ожидании. - Мне уже за тридцать, - продолжал неторопливо балагурить фармазон. - У большинства мужчин моих лет, ведущих активный образ жизни, появляется некоторая... э-э... лысинка. Таким образом, если данная парфюмерия действительно способствует агрессивному росту волос, то... Договорить ему не удалось - прямо у нас на глазах прическа нечистого из стильного хвоста а-ля Малинин в один миг стала кучерявым подобием американского "кафр"! Впечатление такое, словно на голову бедного черта водрузили огромную боярскую шапку. Это было настолько потешно, что я разразился тихим пьяненьким хихиканьем, но Анцифер почему-то не разделил моего веселья. Наоборот, скорчил постное лицо и наставительно отметил: - А вот сейчас грех вам смеяться. Фармазон, между прочим, для вас старается. - Ладно, проехали.... стало быть, вот этим шампунчиком ты весь и вымылся? Ну, результат налицо... или на лице, или, что еще вернее, на всем теле. Зато теперь ты можешь запросто вернуться к своей драгоценной супруге - в таком наряде она сочтет тебя бурым медведем и скромненько подожмет хвост. - Слушай, хватит, а?! Наташа - моя ж-жена, что она делает и как - касается только меня. Вам обоим она ни-ка-кого вреда причинить не может, а насчет себя я сам р-разберусь. Ей же ласки и понимания н-не хватает, ей помочь надо... - Лечиться ей надо! Реланиум пить, а не с пеной у рта на людей бросаться. - Только без драки! - мгновенно вмешался Анцифер, когда я встал с твердым намерением скособочить Фармазону прическу. Мы попрожигали друг друга памятными взглядами, но сели на свои места. Из моей головы еще не полностью выветрились алкогольные пары, поэтому я впал в мрачность. Пока ангел шептался с бесом, мне взбрело на ум несколько оглядеться. Комната, в которой мы так вольготно расположились, имела нестандартную форму пятиугольника. Стены обиты черным бархатом, потолок не белый, а красный. Пол выложен коричневым гранитом, мебель тяжелая и старая, явно дореволюционного периода. В большом книжном шкафу толпились седые фолианты с золотым обрезом, пожелтевшие свитки и какие-то рисунки. Камин в углу давал ровное пламя зеленоватого оттенка, хотя дров в нем явно не было. На одной из стен висела коллекция холодного оружия, в основном ножи самых странных форм. Наверняка было еще что-то, на чем стоило бы задержать взгляд, но двери в комнату мягко распахнулись, и довольный голос произнес: - Ба, да у меня гости! Какой забавный зверек, право... Видимо, это опять относилось ко мне.