В сентябре, 25 и 26 числа, я записал в дневнике: «Книга [Дэвида Халберстама] “Неоконченная одиссея Роберта Кеннеди” (The Unfinished Odyssey of Robert Kennedy) вновь напомнила мне о том, что я не считаю отсрочки от призыва правомерными... я не имею права проходить подготовку в ROTC». В один из последующих дней я позвонил Джеффу Дуайру, сказал ему, что хочу отказаться от отсрочки, и попросил сообщить об этом Биллу Армстронгу. 30 октября призывная комиссия вернула меня в категорию 1-А.
1 октября президент Никсон сообщил об изменениях в политике Службы призыва в армию при ограниченной воинской повинности и разрешил последипломным студентам завершать полный год обучения, а не текущий семестр, как раньше. Таким образом, я получил отсрочку до июля следующего года. Я не помню, когда попросил Джеффа позвонить в призывную комиссию, — до того, как узнал о продлении отсрочки, или после. Умалчивает об этом и мой дневник. Но я прекрасно помню то облегчение, которое почувствовал от сознания того, что могу вернуться в Оксфорд и что ситуация с призывом наконец разрешилась: я уже смирился с мыслью о том, что мне, вероятно, придется пройти армейскую службу после окончания университета.
Я также попросил Джеффа поговорить с полковником Холмсом. Я все еще чувствовал себя обязанным ему: ведь он помог мне избежать призыва 28 июля. Хотя мне и вернули категорию 1-А, я был не прочь пройти программу обучения в ROTC, начинавшуюся следующим летом, если полковник не аннулирует мое обязательство. Джефф сообщил, что тот согласился с моим решением, но счел его ошибочным.
Первого декабря, в соответствии с законопроектом, подписанным за пять дней до этого президентом Никсоном, в США была введена призывная лотерея, и для каждого дня года разыгрывался индивидуальный номер, определявший очередь призыва. Девятнадцатому августа соответствовал номер 311. Но даже при таком большом номере, учитывая, что конца войны видно не было, у меня все же оставались довольно высокие шансы попасть в армию. 21 марта 1970 года я получил письмо от Ли Уильямса, в котором тот писал, что разговаривал с полковником Лефти Хокинсом, начальником арканзасской Службы призыва в армию, и тот сказал ему, что нам всем придется служить.
После получения призывного номера я снова позвонил Джеффу и попросил его сообщить полковнику Холмсу, что я не стал бы отказываться от отсрочки, если бы знал о предстоящих изменениях, и что, насколько я понимаю, он все еще не аннулировал мое обязательство в отношении ROTC.
3 декабря я сел и написал полковнику Холмсу письмо. Я поблагодарил его за защиту от призыва прошлым летом, написал о своем уважении к нему и добавил, что сам вряд ли заслужил бы симпатию с его стороны, если бы он побольше знал о моих политических убеждениях и деятельности: «Как минимум вы сочли бы, что мое место скорее в армии, чем в ROTC». В этом письме я описал свою работу в Комитете по международным отношениям — «время, когда мало кто получал о Вьетнаме больше информации, чем я», рассказал, что после отъезда из Арканзаса прошлым летом участвовал в подготовке акции «Вьетнамский мораторий» в Вашингтоне и Англии. Я также сообщил ему, что в Джорджтауне изучал проблему обязательной воинской повинности и пришел к выводу, что она оправдана только тогда, когда, как во время Второй мировой войны, на карту поставлена судьба государства и всего нашего образа жизни. Я высказался в поддержку тех, кто отказывался от воинской службы по религиозным убеждениям и просто уклонялся от призыва.
Я написал, что Фрэнк Аллер, о котором я сообщил лишь, что он является моим соседом по комнате, — «один из самых храбрых и достойных людей среди моих знакомых, и его страна даже не подозревает, как ей нужны мужчины, подобные ему. А то, что его считают преступником, — ужасная несправедливость». Затем я сообщил, что и сам подумывал об уклонении от призыва, но решил отслужить в армии, «несмотря на свои убеждения, по одной причине — чтобы в рамках существующей системы обеспечить себе возможность заняться политической деятельностью». Я признался полковнику, что подал просьбу о зачислении в ROTC, поскольку видел в этом единственный способ «с высокой долей вероятности избежать Вьетнама, не уклоняясь от призыва». Я сказал также, что «после подписания обязательства перед ROTC меня стали одолевать сомнения, не будет ли компромисс с самим собой иметь для меня еще худшие последствия, чем призыв на действительную военную службу. Ведь на самом деле я совершенно не интересовался программой ROTC, а искал лишь способ избежать опасности... После того как было подписано обязательство и вы сообщили в мою призывную комиссию о предоставлении мне отсрочки по категории 1-D, я почувствовал угрызения совести, потерял самоуважение и уверенность в себе».