Потом я сообщил полковнику, что 12 сентября написал в призывную комиссию письмо с просьбой вновь включить меня в списки призывников, но так и не отправил его. Я не стал упоминать о том, как Джефф Дуайр от моего имени попросил призывную комиссию изменить мой статус на 1-А, что она и сделала на октябрьском заседании, поскольку Джефф уже рассказывал об этом полковнику. Вместо этого я выразил надежду на то, что «мои откровения помогут понять, в какой ситуации оказалось немало прекрасных людей, любящих свою страну, но не приемлющих военной службы, которой вы и другие добропорядочные граждане посвятили годы, целую жизнь и все свои силы». Именно такие мысли владели в то время мною, молодым человеком, у которого проблема войны вызывала глубокие переживания и противоречивые чувства. Так или иначе, я никогда бы не отказался от своих обязательств перед ROTC, потребуй полковник Холмс их выполнения. Поскольку он не ответил на мое письмо, на протяжении нескольких месяцев я оставался в неведении относительно его намерений.
В марте 1970 года примерно в то же время, когда Ли Уильямс сообщил мне, что всем нам, независимо от призывного номера, придется служить, я получил две магнитофонные пленки с записями, сделанными моими родными в то время, когда у них в Хот-Спрингс гостил Дэвид Эдвардс. На первой были добродушные шутки, отпускавшиеся за игорным столом, а в конце Роджер демонстрировал мне свою игру на саксофоне под завывания Кинга, нашей немецкой овчарки. Вторая пленка содержала послания от мамы и Джеффа. Мама говорила, как сильно она меня любит, и просила меня побольше отдыхать. Джефф рассказал о последних семейных новостях, а потом сообщил следующее:
Несколько дней назад я по собственной инициативе позвонил полковнику, после чего встретился с ним. Он желает тебе успехов и надеется, что ты найдешь время навестить его, когда будешь в наших краях. Думаю, полковник не доставит тебе каких-либо неприятностей с программой ROTC, поскольку, на мой взгляд, понимает ситуацию, в которой находится наша молодежь, намного лучше, чем может показаться со стороны.
Таким образом, в начале второй недели марта 1970 года я знал, что свободен от обязательств в отношении ROTC, но не от призыва.
Позже выяснилось, что Ли Уильямс ошибался. В связи с сокращением масштабов военных действий потребность в новобранцах снизилась до такого уровня, что мой номер так и не был призван. Я всегда ощущал неловкость из-за того, что сумел избежать опасностей, которые стоили жизни множеству моих сверстников, имеющих не менее законные права на будущее. Когда через много лет я стал губернатором и руководил Национальной гвардией штата Арканзас, и особенно в мою бытность президентом, чем больше я узнавал об американской армии, тем больше жалел о том, что в молодости не попал в ее ряды. Однако мои чувства, связанные с Вьетнамом, с тех пор нисколько не изменились.
Если бы я не поступил в Джорджтаунский университет, а просто работал в Комитете по международным отношениям, возможно, мое решение относительно военной службы было бы иным. За время вьетнамской кампании освобождение от военной службы на законных основаниях получило 16 миллионов человек; 8,7 миллиона поступили на службу добровольно; 2,2 миллиона были призваны; обвинялись в уклонении от призыва только 209 тысяч, из них осуждено было 8750 человек.
Война тем не менее оставила свой отпечаток на молодых людях, которые могли попасть во Вьетнам, но избежали этой участи, особенно на тех из нас, у кого погиб кто-то из близких друзей. Меня всегда интересовало, как относились к проблемам военной службы и политического инакомыслия другие люди, которые не служили, но позже занялись политической деятельностью. Некоторые из них превратились в суперъястребов и гиперпатриотов, оправдывавших свое освобождение от службы личными убеждениями и одновременно осуждавших противников войны, от участия в которой сами сумели уклониться. К 2002 году проблема Вьетнама, по всей видимости, отступила на самые дальние задворки американского сознания, поскольку в Джорджии конгрессмен-республиканец Саксби Чамблисс, имевший во времена вьетнамской кампании отсрочку от призыва, сумел победить сенатора Макса Клеланда, который лишился во Вьетнаме обеих ног и руки, поставив под сомнение патриотизм последнего и его приверженность делу обеспечения безопасности Америки.
В противовес не нюхавшим пороха суперъястребам, такие известные конгрессмены-ветераны, как Чак Робб, Джон Маккейн, Джон Керри, Боб Керри, Чак Хейгел и Пит Питерсон, которые с лихвой исполнили свой долг и которым нечего было скрывать и доказывать, возглавили усилия Америки по примирению и нормализации отношений с Вьетнамом.