К середине мая я понял, что хочу всегда быть с Хиллари. Я познакомился с несколькими ее друзьями, включая Сюзан Грейбер, ее однокашницу из Колледжа Уэллсли, впоследствии назначенную мною на пост федерального судьи в Орегоне; Кэролайн Эллис, способную, своеобразную ливанку из штата Миссисипи, которая умела быть «больше южанкой», чем я, а сейчас занимает пост ректора Университета штата Миссисипи, и Нила Стейнмэна, самого талантливого студента из встреченных мною в Йельском университете, собравшего в 1992 году в штате Пенсильвания первые пожертвования на мою предвыборную кампанию.
Я узнал о детстве Хиллари в Парк-Ридже, штат Иллинойс; о четырех годах ее учебы в Колледже Уэллсли, где она изменила свои политические взгляды, став из республиканки демократкой, из-за движения за гражданские права и против войны; о ее поездке после окончания учебы на Аляску, где она зарабатывала на жизнь тем, что очищала рыбу от слизи; о ее интересе к оказанию юридической помощи беднякам и к проблемам детей. Я также слышал о знаменитой речи Хиллари на выпускной церемонии в Колледже Уэллсли, в которой она выразила противоречивые чувства нашего поколения — неприятие политической системы и решимость добиться лучшего будущего для Америки. Эта речь получила большую известность во всей стране и впервые принесла Хиллари славу за пределами ее ближайшего окружения. Мне нравилось, что в политической деятельности она, как и я, была одновременно идеалисткой и прагматиком. Хиллари хотела перемен и знала: чтобы добиться их, необходимы постоянные усилия. Ей, как и мне, надоело, что наша партия терпит поражения и относится к ним как к доказательству своей добродетели и нравственного превосходства. Хиллари пользовалась большим авторитетом на юридическом факультете, она была «крупной рыбой» в нашем маленьком «пруду», где существовала очень большая конкуренция. Я же то появлялся там, то уплывал.
Многие студенты, с которыми мы оба были знакомы, говорили о Хиллари так, словно немного ее побаивались. Я не испытывал ничего подобного. Мне просто хотелось быть с ней рядом. Однако время, которое мы могли проводить вместе, заканчивалось. Хиллари согласилась поработать летом в юридической фирме Treuhaft, Walker, and Burnstein в Окленде, штат Калифорния, а мне предложили стать координатором предвыборной кампании сенатора Макговерна в южных штатах. До встречи с Хиллари я очень хотел, чтобы меня взяли на эту работу. Предвыборный штаб должен был находиться в Майами, и в мои обязанности входили поездки по всем южным штатам для организации и развертывания в них предвыборной кампании. Я знал, что буду хорошим координатором, и хотя, по моему мнению, Макговерн вряд ли сумел бы добиться очень хороших результатов на всеобщих выборах на Юге, он мог привлечь на свою сторону значительное число делегатов съезда во время предварительных выборов. Помимо всего прочего, я мог получить уникальный опыт политической работы, важный для моей дальнейшей жизни. Мне представилась редкая для двадцатипятилетнего студента возможность, которую я получил благодаря как дружбе с Риком Стернсом, занимавшим важный пост в предвыборном штабе Макговерна, так и программе позитивных действий: им нужен был по меньшей мере один южанин на ответственном посту!
Проблема заключалась в том, что я больше не стремился получить эту работу. Я знал, что, если уеду во Флориду, мы с Хиллари можем потерять друг друга. Хотя перспектива работы в предвыборном штабе казалась мне увлекательной, я опасался, как записано в моем дневнике, что она просто станет «способом придать официальный статус моему одиночеству», позволит мне общаться с людьми для благого дела, однако при этом между мной и ими всегда будет существовать дистанция. Между мной и Хиллари не было никаких преград. С самого начала она стала мне близка, и, прежде чем я сам это понял, завоевала мое сердце.
Я собрался с духом и спросил у Хиллари, можно ли мне провести это лето вместе с ней в Калифорнии. Сначала она не поверила, что я действительно этого хочу, поскольку знала, как мне нравится заниматься политикой и как серьезно я отношусь к борьбе против войны во Вьетнаме. Я сказал Хиллари, что люблю ее и хочу понять, сможем ли мы быть вместе, а на работу и реализацию честолюбивых замыслов у меня еще будет целая жизнь. Она немного помедлила, а потом согласилась, чтобы я отвез ее в Калифорнию. До этого мы были вместе всего около месяца.