Вот как обстояли дела, когда мы окончили юридический факультет и я повез Хиллари в ее первую поездку за границу. Я показал ей Лондон и Оксфорд, затем мы отправились на запад, в Уэльс, а потом — снова в Англию, к озеру Дистрикт, на котором мне раньше бывать не приходилось. В конце весны там очень красиво и романтично. Однажды на закате на берегу озера Эннердейл я попросил Хиллари выйти за меня замуж. Мы оба не могли поверить, что я это сделал. Она ответила, что любит меня, но не может ответить «да». Я не мог ее за это винить, но не хотел терять, поэтому предложил поехать со мной в мой родной Арканзас и посмотреть, как ей там понравится, а также сдать вступительный экзамен в Ассоциацию адвокатов Арканзаса, просто на всякий случай.
ГЛАВА 18
В июне Хиллари прилетела повидаться со мной в Литл-Рок. Я повез ее домой самым длинным путем, чтобы показать ей хотя бы часть штата, который так любил. Мы проехали на запад, вверх по течению реки Арканзас, семьдесят миль до Расселвилла, затем на юг по шоссе 25, через горы Уошито и лесной заповедник, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться красивыми пейзажами. Пару дней мы провели в Хот-Спрингс с мамой, Джеффом и Роджером, а потом, вернувшись в Литл-Рок, приступили к учебе на подготовительных курсах перед поступлением в Ассоциацию адвокатов Арканзаса, и это дало результаты, поскольку мы оба успешно сдали экзамен.
После экзамена Хиллари вернулась в Массачусетс, чтобы приступить к работе в Фонде защиты детей, а я отправился в Фейетвилл, где мне предстояло начать новую жизнь преподавателя права. Я подыскал отличное жилье — красивый маленький домик, спроектированный известным арканзасским архитектором Фэем Джонсом, который построил в соседнем Юрика-Спрингс удивительную часовню Торнкраун, принесшую ему международное признание и награды. Дом располагался на участке площадью более 80 акров, на шоссе 16 примерно в восьми милях к востоку от Фейетвилла. Его восточная граница проходила вблизи места разветвления реки Уайт. На соседнем пастбище паслось несколько десятков коров. В этом доме, построенном в середине 1950-х годов, была, по существу, одна разделенная пополам длинная и узкая комната, в центре которой находилась ванная. На фасаде и задней стене было несколько раздвижных стеклянных дверей, и благодаря им, а также застекленной крыше в спальне и ванной, в нем было много света. Гостиную по всей длине опоясывала застекленная веранда. Окружавший дом участок земли спускался к дороге, образуя выступ. Этот дом с его атмосферой мира и спокойствия оказался просто находкой для меня, особенно когда я начал свою первую предвыборную кампанию. Мне нравилось сидеть на веранде или у камина и гулять у реки, где пасся скот.
Однако у этого дома имелись и некоторые недостатки. Каждую ночь его посещали мыши. Когда я понял, что не смогу от них избавиться и что они прочно обосновались на кухне, я стал оставлять им хлебные крошки. Во дворе было много пауков, клещей и других опасных насекомых. Меня они не беспокоили, но когда коричневый паук-отшельник укусил Хиллари, нога у нее сильно распухла и очень нескоро вернулась в нормальное состояние. Кроме того, в доме невозможно было обеспечить безопасность. В то лето в северо-западном районе Арканзаса произошел ряд краж со взломом. Преступник побывал во многих сельских домах, расположенных вдоль 16-го шоссе. Однажды вечером, когда я вернулся домой, мне показалось, что там кто-то побывал, однако все вещи были целы. Возможно, я спугнул грабителя. Поддавшись порыву, я сел и написал ему письмо — на тот случай, если он придет еще раз:
Уважаемый грабитель! В моем доме все выглядит как всегда, поэтому я не могу с уверенностью сказать, побывали Вы здесь вчера или нет. Если нет, то вот список того, что Вы здесь найдете: телевизор, полтора года назад, когда он был новым, стоивший 80 долларов; радиоприемник, три года назад, когда он был новым, стоивший 40 долларов; маленький проигрыватель, три года назад, когда он был новым, стоивший 40 долларов; а также множество памятных подарков — небольших предметов, лишь очень немногие из которых стоят больше 10 долларов. Почти вся одежда куплена два-три года назад. Ради этого едва ли стоит идти на риск оказаться за решеткой.
Уильям Дж. Клинтон
Я прикрепил это письмо скотчем к камину. К сожалению, моя уловка не сработала. На следующий день, когда я был на работе, парень снова пришел и забрал телевизор, радиоприемник, проигрыватель и единственную вещь, которую я специально не включил в свой список, — немецкую саблю времен Первой мировой войны с красивой гравировкой. Я был очень огорчен исчезновением этой сабли, потому что мне подарил ее папа, а также потому, что всего год назад в Вашингтоне из моей машины украли другую дорогую для меня вещь — тенор-саксофон «Селмер-Марк VI», который родители подарили мне в 1963 году. Пропавший саксофон я в конце концов заменил «Селмером» 1935 года — моделью «машинка для обрезки сигар», но пропажа сабли была невосполнимой утратой.