Боб Лефлар был худощавым человеком маленького роста с большими проницательными глазами. Несмотря на свой возраст, он все еще был силен как бык. Его вес не превышал 150 фунтов, но, работая у себя во дворе, Боб перетаскивал глыбы камня-плитняка, которые я сам поднимал с большим трудом. После каждого футбольного матча с участием команды «Рейзорбэкс», проходившего в родном штате, Боб и его жена Хелен устраивали у себя дома вечеринки, во время которых гости иногда играли во дворе в тач-футбол. Мне особенно запомнился один матч, когда мы с Бобом и одним молодым адвокатом играли против двух высоких молодых парней и девятилетнего мальчика. Счет был почти равным, и мы договорились, что тот, кто забьет следующий гол, будет считаться победителем. Мяч был у нашей команды. Я спросил у Боба, хочет ли он победить. Он ответил: «Конечно». По духу соперничества он не уступал Майклу Джордану.
Тогда я велел третьему игроку нашей команды вести мяч в центр, и, когда нападающий погонится за мной, блокировать высокого парня, защищавшего правый край. Девятилетний мальчик закрывал Боба, думая, что я пошлю мяч более высокому и более молодому человеку, а если мяч все же окажется у Боба, то он сможет его коснуться. Я посоветовал Бобу блокировать мальчика справа, затем резко побежал влево и бросил ему мяч еще до того, как нападающему противника удалось до меня добежать. Когда мяч был схвачен, Боб настолько «завелся», что сбил мальчика с ног и побежал налево. Он был полностью открыт, когда третий игрок нашей команды выполнил задачу по блокированию. Я послал Бобу свечу, и после того как он пересек голевую линию, он казался самым счастливым 75-летним человеком в Америке. Боба Лефлара отличали острый ум, сердце льва, железная воля и по-детски безграничная любовь к жизни. Он был своего рода демократическим аналогом Строма Турмонда. Будь у нас побольше таких людей, мы бы побеждали гораздо чаще. Когда в 1993 году Боб умер, я подумал, что он был еще слишком молод, чтобы уйти из жизни.
Политика юридического факультета определялась на его регулярных заседаниях. Иногда мне казалось, что они длятся слишком долго, что слишком много внимания уделяется второстепенным вопросам, которые лучше было бы оставить в компетенции декана и других представителей администрации, однако на этих заседаниях я многое узнал об управлении научными учреждениями и их внутренней политике. Обычно я соглашался с мнением коллег, когда удавалось достичь консенсуса, поскольку считал, что они знают больше меня и имеют больший опыт научной работы. Я призывал сотрудников факультета больше внимания уделять благотворительной деятельности и смягчить для преподавателей правило «публикуйся или умри», с тем чтобы они имели возможность читать больше лекций, а также больше времени проводить со студентами после занятий.
Моя благотворительная деятельность заключалась в том, что я помог студентам и одному старшему преподавателю решить возникшие у них незначительные правовые проблемы, а также пытался, причем безуспешно, убедить еще некоторых врачей в Спрингдейле, расположенном к северу от Фейетвилла, обслуживать малоимущих пациентов в рамках программы «Медикэйд». Кроме того, по просьбе министра юстиции Джима Гая Такера я подготовил записку для Верхового суда США по одному антитрестовскому делу, а также впервые выступил в суде в качестве адвоката, представляя интересы моего друга Стива Смита, члена Палаты представителей Законодательного собрания штата, в споре, связанном с толкованием закона о выборах в округе Мадисон.
В Хантсвилле, административном центре округа и родном городе Орвала Фобуса, было немногим более тысячи жителей. Все должности в суде — от судьи до шерифа и ниже — занимали демократы, однако в гористой и низменной частях Северного Арканзаса значительную часть жителей составляли республиканцы, большинство которых были потомками людей, выступавших в 1861 году против выхода южных штатов из Союза. В 1972 году республиканцы добились хороших результатов на выборах, чему способствовала блестящая победа Никсона, и полагали, что если им удастся добиться признания недействительными достаточного числа бюллетеней избирателей, проголосовавших заочно, результаты выборов в местные органы власти могут измениться на противоположные.
Это дело рассматривалось в старом здании окружного суда Мадисона судьей Биллом Энфилдом, демократом, ставшим впоследствии моим другом и сторонником. Демократы были представлены и двумя другими яркими личностями: Биллом Мерфи, юристом из Фейетвилла, посвятившим свою жизнь Американскому легиону, где он был командиром от Арканзаса, а также демократической партии, и местным адвокатом У.Л. Холлом по прозвищу «Кью» — чрезвычайно умным человеком с одной рукой и столь же острым чувством юмора, как крюк, служивший продолжением его левой руки. Выступления людей, вызванных в суд, чтобы дать объяснения в связи с заочным голосованием, создавали яркую картину непоколебимой преданности, слабого представления о политике и экономических трудностей — всего того, что отличало жизнь в горных районах Арканзаса.