Мне особенно нравились две преподавательницы, мужья которых были членами Законодательного собрания штата. Энн Генри преподавала на экономическом факультете, а ее муж Морис был офтальмологом и сенатором нашего Законодательного собрания. Энн и Морис стали нашими с Хиллари близкими друзьями, и когда мы поженились, они устроили для нас свадебный прием в своем доме. Диана Кинкейд, преподававшая на факультете политологии, вышла замуж за члена Палаты представителей Законодательного собрания штата Хью Кинкейда. Диана была красива, умна и хорошо разбиралась в политике. Когда Хиллари перебралась в Фейетвилл, она не просто подружилась с Дианой они стали близкими подругами, находившими в обществе друг друга понимание, поддержку и любовь, что так редко встречается в жизни одновременно.
Хотя Фейетвилл, как и все города северо-запада Арканзаса, быстро разрастался, в нем сохранилась симпатичная маленькая городская площадь. В центре ее находилось старое здание почты, в котором после реконструкции разместились ресторан и бар. С четырех сторон площадь окаймляли магазины, учреждения и банки, а утром по субботам она превращалась в рынок, на котором фермеры продавали свежие продукты. Мой двоюродный брат Рой Клинтон владел универмагом «Кэмпбелл-Белл», здание которого располагалось в северо-западной части площади. Иногда я помогал ему торговать и благодаря этому многое узнал о городе, который стал для меня родным. Здание суда находилось всего в квартале от площади. Среди местных юристов, работавших в нем либо занимавших офисы неподалеку, были как опытные адвокаты старшего поколения, так и способные молодые юристы, многие из которых вскоре стали моими активными сторонниками.
Местная политическая тусовка собиралась в ресторане Билли Шнайдер, расположенном на шоссе 71 к северу от города. Билли была грубоватой женщиной с хриплым голосом и грубоватой манерой говорить. Она немало повидала в жизни, но не утратила всепоглощающей идеалистической страсти к политике. Ее заведение посещали все местные политики, включая «куриного» магната Дона Тайсона, чья фирма впоследствии стала крупнейшей сельскохозяйственной компанией мира, и его адвоката Джима Блэйра, невероятно умного человека ростом шесть футов пять дюймов, который вскоре стал одним из моих лучших друзей. Через несколько месяцев после моего переезда в Фейетвилл Билли закрыла ресторан и открыла бар и дискотеку в полуподвале отеля, находившегося напротив здания суда. Туда стали приходить ее прежние посетители, однако появилось и много постоянных клиентов из числа студентов университета, которых она привлекала для работы на выборах в качестве помощников своих кандидатов. Билли занимала важное место в моей жизни вплоть до того дня, когда мы ее похоронили.
Незадолго до Дня благодарения я на несколько дней покинул свою «берлогу» в горах, чтобы навестить Хиллари в Кембридже. Мы с ней еще не приняли окончательного решения о наших отношениях, но она согласилась приехать ко мне на рождественские каникулы. Я любил ее и хотел быть с ней, но понимал ее сомнения. Я был страстным и увлекающимся и, судя по моему прошлому, вряд ли представлял себе, что означают крепкие семейные узы. Она понимала, что брак со мной был рискованным во многих отношениях. Кроме того, Арканзас, должно быть, все еще казался ей слишком чужим, чтобы поселиться там навсегда, хотя теперь она и знала, что он находится не на краю света. Как я уже говорил, я и сам не был уверен, что для нее это было бы правильным решением. Я по-прежнему считал, что ей следует делать политическую карьеру. В то время я думал, что работа важнее личной жизни. Я был знаком со многими способнейшими людьми моего поколения и не сомневался, что по своему политическому потенциалу Хиллари была на голову выше их всех. Она отличалась острым умом, имела доброе сердце, обладала лучшими, чем у меня, организаторскими способностями, да и в политическом мастерстве почти мне не уступала. Просто у меня было больше опыта. Я любил ее достаточно сильно, чтобы хотеть, чтобы она осталась со мной, одновременно желая самого лучшего для нее. Это был непростой выбор.