Когда я вернулся в Арканзас, там уже начались серьезные политические дискуссии. Как и других демократов по всей стране, наших сторонников волновали слушания по Уотергейтскому делу, проводившиеся комиссией во главе с сенатором Сэмом Эрвином, и продолжение войны во Вьетнаме. Казалось, у нас были шансы добиться успеха на промежуточных выборах в Конгресс, особенно после того, как цена на нефть повысилась и были введены ограничения на продажу бензина. Однако местные демократы не считали угрозу поражения на выборах конгрессмена от нашего штата Джона Пола Хаммершмидта достаточно реальной. Хаммершмидт занимал весьма консервативную позицию при голосовании в Конгрессе и являлся активным сторонником президента Никсона. В то же время он был дружелюбным, скромным человеком, на большинство уикендов приезжал в родной штат и ездил по всему своему округу. Он также очень эффективно занимался сбором информации о людях, живущих в неблагоприятных условиях, и улучшением этих условий, помогая маленьким городкам получать субсидии на строительство систем водоснабжения и канализации и добиваясь для избирателей государственных пособий, часто финансировавшихся в рамках тех самых программ, за сокращение которых он голосовал в Вашингтоне. Хаммершмидт имел компанию по производству пиломатериалов, пользовался поддержкой представителей малого бизнеса округа и заботился об интересах крупных производителей древесины, домашней птицы, а также грузоперевозчиков, игравших важную роль в экономике штата.
Осенью я пытался убедить баллотироваться нескольких людей, среди которых были Хью и Диана Кинкейд, Моррис и Энн Генри, Стив Смит и член Палаты представителей Законодательного собрания штата Руди Мур, зять Кларка Уиллока. Все считали, что соревнование необходимо, но никто не хотел в нем участвовать, так как победить в нем, казалось, было почти невозможно. Кроме того, предполагалось, что соперником сенатора Фулбрайта на предварительных выборах демократической партии, скорее всего, станет губернатор Бамперс, пользовавшийся огромной популярностью. Фулбрайт был родом из Фейетвилла, и большинство моих друзей, хоть им и нравился Бамперс, считали себя обязанными помочь сенатору Фулбрайту в борьбе, которая обещала быть очень трудной.
Когда стало ясно, что ни один из жителей нашего округа, способный составить серьезную конкуренцию Хаммершмидту, не готов к этому, я начал подумывать о том, чтобы баллотироваться самому. На первый взгляд, это казалось нелепым. После девятилетнего отсутствия я прожил в родном штате всего шесть месяцев и лишь три месяца работал на новом месте. В большей части округа у меня не имелось никаких знакомств. С другой стороны, Фейетвилл, где было множество студентов и либерально настроенных демократов, был не самым худшим местом для начала политической деятельности. Хот-Спрингс, где я вырос, был самым крупным городом на юге округа, в который также входил Йелл, откуда были родом Клинтоны. Таким образом, у меня имелись родственники в пяти из двадцати одного округа, входившего в избирательный округ. Я был молод, не женат и готов работать день и ночь. И даже если бы я не победил, а просто добился хороших результатов, это совсем не помешало бы мне в будущих кампаниях, в которых я собирался принять участие. Правда, если бы я потерпел полное поражение, политическая карьера, о которой я давно мечтал, могла бы закончиться, даже не начавшись.
Когда вскоре после Рождества ко мне приехала Хиллари, мне было о чем подумать. Однажды утром в начале января мы обсуждали все это у меня дома, и вдруг зазвонил телефон. Это был Джон Дор, с которым мы с Хиллари вместе работали весной предыдущего года, когда он приехал в Йельский университет, чтобы выступить в роли судьи на нашем конкурсном судебном процессе, сторонами в котором были герои фильма «Касабланка». Он сообщил мне, что только что согласился стать главным следователем Комитета по юридическим вопросам Палаты представителей, проводящего расследование об инициировании процедуры импичмента президента Никсона и что меня ему рекомендовал Берк Маршалл. Он предложил мне взять отпуск на юридическом факультете, подключиться к этой работе и помочь ему привлечь к ней других толковых молодых юристов. Я ответил, что собирался баллотироваться в Конгресс, но подумаю над его предложением и позвоню ему на следующий день. Мне нужно было быстро принять решение, и я, как это будет часто происходить в последующие годы, обратился за советом к Хиллари. К тому времени, когда мне нужно было звонить Джону, я уже принял решение. Я поблагодарил его за предложение, но отказался от него, заявив, что решил принять участие в длительной борьбе за место в Конгрессе. Я сказал ему, что талантливых молодых юристов, которые отдали бы все за возможность участвовать вместе с ним в расследовании по импичменту, немало, а принять участие в борьбе в штате Арканзас, кроме меня, некому. Я знал, что, по мнению Джона, совершаю глупейшую ошибку, и, по здравом размышлении, так оно и было. Но, как я уже отмечал раньше, возможности, отвергнутые человеком, влияют на его жизнь в той же степени, что и возможности, которые он использует.