В сентябре наши друзья, Диана Кинкейд и Джим Блэр, сочетались законным браком в доме Мориса и Энн Генри, где четырьмя годами раньше состоялась и наша с Хиллари свадьба. Поскольку, согласно Конституции штата Арканзас, губернатор имеет право проводить церемонию бракосочетания, я сам выступил в роли ее ведущего, а Хиллари была подружкой невесты и одновременно шафером. Со свойственной ему деликатностью Блэр сказал, что моя жена «лучше всех», и я не мог с ним не согласиться.
Хиллари не просто прекрасно выглядела, она была на последних месяцах беременности. Мы очень хотели ребенка, но все прежние попытки оставались безуспешными. Летом 1979 года мы решили сразу по возвращении из короткой поездки на Бермуды обратиться к специалисту по проблемам деторождения в Сан-Франциско. Но нам было так хорошо на отдыхе, что мы об этом просто забыли. Вскоре после приезда домой Хиллари обнаружила, что беременна, но на протяжении еще нескольких месяцев продолжала работать. Мы вместе ходили в классы подготовки к родам по методу Ламазе и готовились к тому, что я буду присутствовать при рождении ребенка. Мне очень понравились эти занятия и время, проведенное среди других пар, большинство из которых принадлежали к среднему классу и с таким же нетерпением, как и мы, ждали рождения своих детей. За несколько недель до родов у Хиллари возникли осложнения, и врач категорически запретил ей дальние поездки. Мы доверяли его мнению и строго следовали рекомендациям, которые он давал. К сожалению, это означало, что Хиллари не сможет сопровождать меня во время поездки в Вашингтон, где проводилось ежегодное собрание Национальной ассоциации губернаторов, и не будет присутствовать на ужине в Белом доме, который давали в честь ассоциации президент Картер и его супруга. Я уехал на конференцию, взяв с собой Кэролайн Хьюбер, которая ушла из юридической фирмы Rose и теперь работала нашей домоправительницей. Я звонил Хиллари почти каждый час и вернулся домой настолько быстро, насколько позволили обстоятельства, вечером 27 февраля.
Через пятнадцать минут после того, как я вошел в резиденцию губернатора, у Хиллари отошли воды; это случилось на три недели раньше срока. Я ужасно нервничал, собирая все необходимые вещи по списку, полученному во время занятий в классе Ламазе, чтобы везти Хиллари в Баптистскую больницу Арканзаса. Нервничали даже полицейские, работавшие в тот вечер в особняке. Я попросил их принести пакет со льдом, чтобы Хиллари могла его сосать по дороге в больницу. Они и принесли — целых девять фунтов, которых хватило бы на неделю родов. Охранники вовремя доставили нас и сумку со льдом в больницу. Вскоре выяснилось, что Хиллари будут делать кесарево сечение, потому что ребенок шел ягодицами, перевернувшись в утробе матери. Мне сказали, что правила запрещают пускать отцов в операционную. Я умолял администратора больницы позволить мне остаться, говорил, что вместе со своей матерью присутствовал на многих операциях, поэтому не упаду в обморок и не буду бросаться на персонал, даже если они разрежут Хиллари от головы до пят. Я настаивал на том, что нужен жене, потому что она ни разу в жизни не лежала в больнице и поэтому очень нервничает. В конце концов они уступили. В 11:24 вечера я держал Хиллари за руку и смотрел через экран, загораживающий ей обзор, как врач достает нашего ребенка. Это был счастливейший момент моей жизни, который моему собственному отцу испытать не довелось.
Наша малютка весила шесть фунтов, одну и три четверти унции и громко кричала. Пока Хиллари лежала в послеоперационной палате, я показал Челси маме и всем, кто был рядом, чтобы они увидели, какой замечательный у меня ребенок. Я разговаривал с ней, пел ей песни. Мне хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Наконец-то я стал отцом. Несмотря на любовь к политике, желание руководить и растущие амбиции, я знал, что отцовство будет для меня самой ответственной работой. Благодаря Хиллари и Челси она стала еще и самой приятной.
Когда мы вернулись домой из больницы, Челси ждала большая семья, состоявшая из сотрудников резиденции губернатора, в том числе Кэролайн Хьюбер и Элизы Эшли, нашей бессменной кухарки. По мнению Лизы, для губернатора я выглядел слишком молодо, частично из-за того, что был слишком худым. По ее словам, если бы я немного поправился, то стал бы казаться солиднее, и она изо всех сил старалась привести свой план в исполнение. К сожалению, Лиза была прекрасной кухаркой, и это ей вполне удалось.