На следующий день я снова поговорил с президентом, и он пообещал прислать дополнительные отряды, которые будут поддерживать порядок и не выпускать кубинцев за пределы базы. Джин Эйденберг передал мне, что Министерство юстиции отправило в Пентагон письмо, в котором военным предоставлялись соответствующие полномочия. К концу дня я смог немного расслабиться и обдумать результаты предварительных выборов, на которых мой противник, Монро Шварцлозе, разводивший индюшек, получил 31 процент голосов, в тридцать раз больше, чем на предварительных выборах 1978 года. Сказывалось недовольство сельского населения налогом с автовладельцев. Я надеялся, что люди об этом забыли, но ошибался.
Вечером 1 июня начался настоящий ад. Тысяче кубинцев удалось вырваться из форта и преодолеть оцепление федеральных войск. Они добрались до шоссе 22 и двинулись в сторону Барлинга. Военные вновь и пальцем не пошевелили, чтобы их остановить. Тогда я взял дело в свои руки. Единственной преградой между кубинцами и несколькими сотнями разгневанных вооруженных арканзасцев был отряд, состоявший из патрульных под руководством капитана Делоина Кози, преданного и хладнокровного командира, а также солдат национальной гвардии и представителей шерифа Билла Котрона. Я дал Кози и национальной гвардии четкие указания: не дать кубинцам пройти. Я прекрасно понимал, что произойдет, если им все же удастся прорваться, — кровавая резня, по сравнению с которой инцидент у Центральной школы Литл-Рока покажется послеобеденным воскресным пикником. Кубинцы наступали на наших солдат и начали бросать в них камни. В конце концов военные открыли огонь поверх голов, и только после этого кубинцы развернулись и побежали обратно в форт. Когда дым рассеялся, выяснилось, что ранено шестьдесят два человека, из них пятеро — из огнестрельного оружия, и в Форт-Чаффи разрушено три дома. Убитых и тяжелораненых не было.
Я сразу же вылетел в Форт-Чаффи для встречи с генералом Драммондом, и у нас произошла громкая ссора. Меня привело в бешенство, что военные не остановили кубинцев даже после того, как Белый дом уверил меня в получении Пентагоном соответствующих полномочий от Министерства юстиции. Генерал даже бровью не повел. Он ответил, что подчиняется генерал-майору из Сан-Антонио, штат Техас, и его не волнует, что именно Белый дом сообщил мне, поскольку он не получал никаких новых указаний. Драммонд был честным человеком и, похоже, говорил правду. Я позвонил Джину Эйденбергу, пересказал ему разговор с Драммондом и потребовал объяснений. В ответ он прочитал мне целую лекцию. По словам Эйденберга, я слишком остро реагировал на происходящее и своими действиями пытался завоевать расположение избирателей после неудачи на предварительных выборах. Было очевидно, что Джин, которого я считал своим другом, просто не понимал сложившейся ситуации и мотивов моих поступков.
Я был в ярости и сказал Джину, что поскольку он, видимо, не доверяет моему мнению, то должен принять решение. «Либо ты сегодня же приедешь и разберешься во всем лично, либо я закрою базу, поставлю у каждого выхода по солдату национальной гвардии, и ни один человек не сможет войти в форт или выйти оттуда без моего разрешения», — заявил я.
Джин усомнился в моих словах. «Но ты не можешь так поступить, — сказал он. — Это федеральный объект». «Возможно, — ответил я. — Но он стоит на дороге, принадлежащей штату, и его контролирую я. Решай сам».
В тот же вечер Эйденберг прилетел в Форт-Смит на самолете ВВС. Я встретил его в аэропорту и перед поездкой на базу провез по улицам Барлинга. Было уже далеко за полночь, но на газонах, верандах и даже крышах каждого дома дежурили вооруженные люди. Мне запомнилась мужественная пожилая женщина, сидевшая в кресле на лужайке перед домом с дробовиком на коленях. Эйденберг был в шоке от увиденного. «Я понятия не имел, что здесь происходит», — сказал он по дороге в форт.
После обхода базы мы почти час беседовали с генералом Драммондом и другими федеральными и местными чиновниками, а также представителями администрации штата, а потом вышли к толпе журналистов. Эйденберг пообещал оперативно решить проблемы безопасности. В тот же день, 2 июня, Белый дом объявил о том, что Пентагоном получены четкие инструкции: обеспечить порядок и не выпускать кубинцев за пределы базы. Президент Картер признал, что жителям Арканзаса пришлось пережить беспокойные дни, и пообещал больше не присылать беженцев с Кубы в Форт-Чаффи.
Видимо, причиной беспорядка стали проволочки при проверке благонадежности беженцев, и процесс постарались максимально ускорить. Когда я вскоре приехал в форт, ситуация там уже нормализовалась, и умонастроение жителей изменилось к лучшему.