Помощь Мориса обеспечила нам столь необходимую активную поддержку: ведь в Арканзасе еще ни одному губернатору не удавалось вторично занять должность после проигрыша на выборах, хотя сделать это пробовали многие. Но он был не просто моим сторонником. Морис стал мне другом, доверенным лицом и советчиком. Я полностью на него полагался. Он был для меня вторым отцом и старшим братом. Морис принимал участие во всех кампаниях, которые я проводил в Арканзасе, и в работе администрации губернатора. Морис любил в политике игру интересов, и потому ему прекрасно удавалось проводить мои программы в Законодательном собрании. Он знал, когда следует бороться, а когда договариваться, и избавил меня от многих ошибок, которые я совершил во время моего первого срока. К тому времени, когда я стал президентом, у Мориса ухудшилось здоровье. Как-то раз мы с ним провели счастливый вечер в гостиной на третьем этаже Белого дома, предаваясь воспоминаниям о прожитых годах.
Я больше не встречал человека, которого бы любил и уважал так, как Мориса Смита. За несколько недель до его смерти Хиллари приезжала в Арканзас навестить его в больнице. Вернувшись в Белый дом, она посмотрела на меня и сказала: «Я очень люблю этого человека». В последнюю неделю его жизни мы пару раз разговаривали по телефону. Он чувствовал, что вряд ли выйдет из больницы, и сказал: «Я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тем, что мы с тобой сделали, и очень тебя люблю». Я еще ни разу не слышал от него таких слов.
Когда в 1998 году Морис умер, я поехал домой, чтобы произнести речь на его похоронах, хотя у меня, как у президента, было очень много обязанностей. По дороге в Арканзас я думал обо всем, что он для меня сделал. Морис был финансовым директором всех моих избирательных кампаний, распорядителем на каждой инаугурации, руководителем аппарата, членом совета попечителей университета, главой Департамента шоссейных дорог, главным защитником интересов инвалидов в Законодательном собрании (этим особенно гордилась его супруга Джейн). Но больше всего мне запомнился день после моего проигрыша на выборах в 1980 году, когда мы с Хиллари и Челси принимали гостей на лужайке перед резиденцией губернатора. Я стоял, согнувшись под тяжестью поражения. Ко мне подошел невысокий мужчина, положил руку на плечо, посмотрел в глаза и непередаваемым надтреснутым голосом сказал: «Все хорошо. Мы вернемся». Мне до сих пор не хватает Мориса Смита.
Вторым человеком, оказавшим мне поддержку, стал JI.B. «Билл» Кларк. Мы были едва знакомы, когда в 1981 году он разыскал меня и спросил, не хочу ли я вернуться на пост губернатора. Билл был крепким мужчиной, любил политические споры и прекрасно разбирался в человеческой натуре. Он родился в Фордайсе на юго-востоке Арканзаса, владел лесопилкой, на которой делались доски из белого дуба, шедшие на изготовление бочек для виски и шерри, и большую часть продукции поставлял в Испанию. Кроме того, ему принадлежала пара ресторанов «Бургер Кинг». Однажды в начале весны он пригласил меня в Хот-Спрингс на скачки в Оуклон-Парк. С момента моего поражения прошло всего несколько месяцев, и Билл был удивлен, что так мало людей заглянули к нам в ложу. Но этот холодный прием ничуть его не обескуражил, а лишь подстегнул соревновательный дух. Билл твердо решил во что бы то ни стало вернуть мне кресло губернатора. В 1981 году я не раз приезжал в его домик на озере в Хот-Спрингс, чтобы поговорить о политике и встретиться с друзьями, которых он убеждал оказать нам помощь. На тех ужинах и вечеринках я познакомился с несколькими людьми, сыгравшими главную роль в ходе избирательной кампании на юге Арканзаса. Некоторые из них никогда прежде не были моими сторонниками, но Билл Кларк сумел заручиться их поддержкой. Он много сделал для меня и в последующие одиннадцать лет: помог победить на выборах и провести в жизнь мою законодательную программу. Однако больше всего я обязан ему своей верой в себя, особенно в те моменты, когда у меня не было на это сил.