В начале 1984 года пришло время снова добиваться переизбрания на пост губернатора. Хотя теперь президент Рейган стал гораздо популярнее и в штате Арканзас, и по всей стране, чем в 1980 году, я чувствовал себя уверенно. Население всего штата с энтузиазмом отнеслось к внедрению новых школьных стандартов, и положение в экономике несколько улучшилось. Моим главным соперником на предварительных выборах был Лонни Тернер, юрист из Озарка, вместе с которым в 1975 году, после смерти его партнера Джека Йетса, мы занимались решением проблем, связанных с антракозом у шахтеров. Лонни считал, что из-за новых школьных стандартов будут закрываться сельские школы, и очень сердился по этому поводу. Меня это огорчало как потому, что мы были старыми друзьями, так и потому, что, как мне казалось, он мог бы понять необходимость этих действий. В мае я легко одержал победу на предварительных выборах, и через несколько лет мы помирились.
В июле начальник полиции штата, полковник Томми Гудвин, обратился ко мне с просьбой принять его. Мы с Бетси Райт в удивленном молчании слушали его рассказ о том, что на видеокамеру снят момент продажи моим братом кокаина тайному агенту полиции, который, по иронии судьбы, был принят на работу в ходе кампании по активизации борьбы с распространением наркотиков в штате, к финансированию которой я призывал членов Законодательного собрания. Томми задал мне вопрос, что, по моему мнению, ему следует делать. Я спросил его, как обычно действует полиция штата в подобных случаях. Он ответил, что Роджер — не крупный делец, а просто наркоман-кокаинист, который продает наркотик, чтобы иметь возможность следовать своей привычке. Обычно в подобных случаях полиция делает еще несколько видеозаписей таких сцен, чтобы показать, что наркоман пойман с поличным, а затем угрожает длительным сроком тюремного заключения, чтобы заставить его отказаться от контактов с поставщиком. Я посоветовал Гудвину отнестись к делу Роджера точно так же, как к делу любого другого жителя штата, а затем попросил Бетси найти Хиллари. Она была в ресторане в центре города. Я заехал за ней и рассказал о том, что произошло. На протяжении следующих тяжелых шести недель обо всем этом не знал никто, кроме меня, полиции штата, Бетси, Хиллари и моего секретаря Джоан Робертс, которая, как я полагал, заслуживала полного доверия.
Мне было очень тяжело видеться с мамой или говорить с ней по телефону. Глядя на себя в зеркало, я испытывал отвращение. Оказалось, что я был настолько поглощен своей жизнью и работой, что не заметил, что происходило с моим братом. В 1974 году, вскоре после поступления в колледж, Роджер создал рок-группу, пользовавшуюся достаточным успехом, чтобы музыканты могли зарабатывать себе на жизнь, играя в клубах Хот-Спрингс и Литл-Рока. Я несколько раз слушал эту группу и пришел к выводу, что благодаря своеобразному голосу Роджера и музыкальным способностям его приятелей она действительно может добиться успеха. Брату очень нравилось этим заниматься, и хотя он несколько раз возвращался в Колледж Хендрикса, но очень быстро снова бросал занятия, чтобы продолжать выступления со своей рок-группой. Во время этой работы Роджер не спал ночи напролет, а потом долго отсыпался. В сезон скачек он ставил большие суммы на лошадей, а также заключал пари во время футбольных матчей. Я никогда не знал, сколько Роджер проиграл или выиграл, и никогда не спрашивал об этом. Когда наша семья собиралась на праздничные обеды, он всегда опаздывал, нервничал и один-два раза вставал из-за стола, чтобы позвонить по телефону. Все эти признаки свидетельствовали о том, что с ним творится что-то неладное, но я был слишком занят, чтобы их заметить.
Когда в конце концов Роджера арестовали, это стало сенсацией для штата Арканзас. Я выступил с кратким заявлением для печати, в котором подчеркнул, что люблю своего брата, но считаю, что все должно быть по закону, и призвал жителей штата молиться за мою семью и отнестись к этому с пониманием, как к личному делу моей семьи. Затем сказал брату и матери правду о том, сколько времени я знал обо всем этом. Мама была в состоянии шока, и я не был уверен, что она полностью отдавала себе отчет в том, что происходит. Роджер рассердился, хотя потом, когда он осознал, что стал наркоманом, его злость прошла. Наша семья обратилась за советом к специалистам. Я узнал, что потребность Роджера примерно в четырех граммах кокаина в день свидетельствует о тяжелой форме наркомании и что если бы он не был здоров как бык, то мог бы уже погибнуть, а также что отчасти причины его наркомании — в перенесенных в детстве психологических травмах и, возможно, в генетической предрасположенности, такой же, как у его отца.