Уайт начал с заявления, что новые стандарты для системы образования слишком обременительны и их необходимо изменить. Я отбил удар, заявив, что если он будет избран на пост губернатора, то станет бесконечно «затягивать их введение». Затем он стал нападать на Хиллари, заявив, что в ее позиции есть конфликт интересов, поскольку фирма Rose представляла штат в его борьбе против строительства атомных электростанций Grand Gulf. У нас был убедительный ответ и на это обвинение. Во-первых, фирма Rose старалась сэкономить деньги штата, избавив его от затрат на строительство электростанций Grand Gulf, а Уайт как член правления одной из компаний Middle South Utilities трижды голосовал за его продолжение. Во-вторых, Комиссия по вопросам обслуживания населения наняла фирму Rose, поскольку все другие крупные компании представляли коммунальные службы или других участников этого дела. Такое решение было одобрено и Законодательным собранием, и генеральным прокурором штата. В-третьих, деньги, которые штат платил фирме Rose, вычитались из ее прибыли до того, как рассчитывалась доля Хиллари как одного из партнеров, поэтому она ничего на этом не заработала. Уайт был, по-видимому, заинтересован скорее защищать Middle South Utilities в ее стремлении выкачивать деньги из налогоплательщиков Арканзаса, чем в том, чтобы оградить их от ситуации, когда кто-то злоупотребляет своим служебным положением. Я задал ему вопрос, означают ли его нападки на Хиллари, что он хотел бы баллотироваться не на пост губернатора, а на место первой леди. В ходе нашей избирательной кампании были изготовлены наклейки на бамперы машин и значки с надписью: «Фрэнка — на место первой леди».
Последние обвинения Уайта обернулись против него самого. В то время он работал в Stephens, Inc., которая была тогда крупнейшей инвестиционной компанией за пределами Уолл-стрит. Джекс Стивенс поддержал меня, когда я впервые баллотировался на пост губернатора, однако впоследствии он стал придерживаться более правых взглядов, возглавив в 1984 году организацию «Демократы за Рейгана», а к 1986 году перешел в республиканскую партию. Его старший брат Уитт оставался демократом и поддерживал меня, однако возглавлял инвестиционную компанию Джек, и Фрэнк Уайт был его приятелем. В течение многих лет Стивенс контролировал инвестиционный бизнес в штате. Когда я значительно увеличил объем выпусков облигаций, то настаивал, чтобы мы выставили их на торги с участием федеральных фирм и предоставили большему числу арканзасских компаний возможность продавать эти ценные бумаги. Фирма Stephens получила справедливую долю, однако уже не контролировала все выпуски, как это было раньше и как стало бы снова, если бы на выборах победил Уайт. Одну из арканзасских фирм, получившую возможность заниматься этим бизнесом, возглавлял Дэн Лэсейтер, создавший в Литл-Роке успешно работавшую инвестиционную компанию, однако впоследствии лишившийся ее из-за пристрастия к кокаину. Лэсейтер был моим сторонником и другом моего брата, с которым он часто бывал на вечеринках, когда у них обоих, как и у слишком многих других молодых людей в 1980-е годы, развилась зависимость от кокаина.
Когда мы с Бетси Райт готовились к теледебатам с Уайтом, нам стало известно, что он собирается призвать меня пройти вместе с ним тест на наркотики. Якобы это было нужно, чтобы подать хороший пример, но я понимал: Уайт надеется, что я не соглашусь. Разорение Лэсейтера породило многочисленные слухи, в частности, поговаривали, что я бывал на вечеринках Дэна. Это была неправда. Мы с Бетси решили пройти тест на наркотики до эфира. Когда во время теледебатов Уайт предложил мне сделать это, я, улыбнувшись, ответил, что мы с Бетси уже прошли тест и что ему и руководителю его предвыборной кампании Даррелу Гласкоку надо последовать нашему примеру. О Гласкоке тоже ходили разные слухи. Их ловкий трюк обернулся для них неприятными последствиями.
Уайт постарался еще больше разжечь страсти, сняв самый оскорбительный рекламный ролик для телевидения, который я когда-либо видел. Сначала на экране появлялся кабинет Лэсейтера; затем в кадре оказывался поднос с кокаином, а диктор в это время говорил, что я принимал пожертвования на предвыборную кампанию от негодяя-кокаиниста, а затем передал ему в руки инвестиционный бизнес штата. Это был прозрачный намек на то, что я создал для Лэсейтера самые благоприятные условия и, поступая так, по меньшей мере уже знал о его пристрастии к кокаину. Я предложил Arkansas Gazette изучить документы Управления финансового развития, и она поместила на первой полосе статью, в которой рассказывалось, насколько больше инвестиционных компаний стало поддерживать деловые связи со штатом с тех пор, как я стал преемником губернатора Уайта. Их число увеличилось с четырех до пятнадцати, и Стивенс все еще контролировал инвестиционные операции в объеме 700 миллионов долларов, что более чем вдвое превышало объемы сделок всех других арканзасских фирм. Я также нанес ответный удар, сняв ролик для телевидения, в начале которого зрителям задавался вопрос, видели ли они ролик Уайта, после чего демонстрировались несколько кадров из этого ролика. Затем на экране появлялась фотография здания фирмы Stephens, Inc., и одновременно диктор говорил, что в этой компании работает Уайт, а его нападки на меня объясняются тем, что ни Стивенс, ни кто-либо другой больше не контролирует инвестиционный бизнес в штате, однако они опять смогут взять его под свой контроль, если Уайт вновь станет губернатором. Это был один из наиболее эффективных рекламных роликов, которые я когда-либо снимал, — и потому, что это был решительный ответ на удар ниже пояса, и потому, что факты говорили сами за себя.