Я закончил 1987 год третьей за десятилетие речью на съезде демократической партии в штате Флорида, как всегда заявив, что нам следует признать факты и убедить американский народ видеть их так же, как мы. Президент Рейган обещал снизить налоги, увеличить военные расходы и сбалансировать бюджет. Он выполнил первые два обещания, но не смог воплотить в жизнь третье, поскольку экономика, ориентированная на увеличение предложения, не принимает в расчет арифметику. В результате значительно увеличился государственный долг, мы перестали вкладывать средства в наше будущее и допустили снижение зарплаты у 40 процентов наших граждан. Я знал, что республиканцы гордились своими успехами, но смотрел на эти достижения, как старые собаки смотрят на мальчишек, танцующих брейк. Одна старая собака говорит другой: «Знаешь, если бы это делали мы, они бы назвали нас ничтожествами».
Я сказал собравшимся во Флориде демократам: «Мы не должны довольствоваться чем-либо меньшим, чем создание нового мирового экономического порядка с гарантированным местом в нем для американского народа». Моими основными тезисами были следующие: «Нам следует заплатить определенную цену сегодня, чтобы обеспечить надежное завтра» и «Мы участвуем во всем этом вместе».
В ретроспективе мои выступления в конце 1980-х годов кажутся мне интересными из-за их сходства с тем, что я говорил в 1992 году, и с тем, что я старался делать, став президентом.
В 1988 году я побывал в тринадцати штатах и округе Колумбия; мои выступления были в равной мере посвящены как политической тактике, так и политической стратегии. В выступлениях, посвященных политической стратегии, я говорил преимущественно об образовании и необходимости принятия законопроекта о реформе системы социального обеспечения, который, как мы надеялись, Конгресс утвердит к концу года. Однако наиболее важное значение для моего политического будущего имела речь, которую я назвал «Демократический капитализм» и произнес 29 февраля на заседании Совета руководства демократической партии в Уильямсберге, штат Вирджиния. С тех пор я стал еще более активно участвовать в работе этого совета, так как считал его единственной организацией, стремившейся разрабатывать новые идеи, необходимые демократам как для победы на выборах, так и для того, чтобы приносить пользу стране.
В Уильямсберге я говорил о необходимости сделать доступ к глобальной экономике «демократичным», чтобы она стала доступной для всех граждан и общин. Я стал сторонником аргумента Уильяма Джулиуса Уилсона, приведенного в его книге «Подлинно обездоленные» (The Truly Disadvantaged), в которой говорилось, что не существует особых решений труднейших проблем безработицы и бедности для представителей разных рас. Единственный путь — это школы, образование и профессиональная подготовка для взрослых, а также создание рабочих мест. Тем временем в своем штате я продолжал заниматься трудными проблемами бюджетов школ и тюрем, развивать свою программу «Хорошие начала, хорошие школы и хорошие рабочие места» и добиваться принятия законопроектов о налоговой реформе и реформе лоббирования. В конечном счете, поскольку Законодательное собрание их не приняло, обе эти проблемы были поставлены на голосование на следующих выборах. Различные группировки вели против этих законопроектов активную кампанию. Законопроект о реформе лоббирования был принят, а о налоговой реформе — провален.
Губернатор Дукакис делал все, чтобы добиться выдвижения кандидатом на пост президента от демократической партии. За пару недель до открытия нашего съезда в Атланте Майк обратился ко мне с просьбой выдвинуть его кандидатуру. Он и руководители его предвыборной кампании сказали мне, что, судя по результатам опросов общественного мнения, рейтинг у него выше, чем у вице-президента Буша, однако американский народ не очень хорошо его знает. Они пришли к выводу, что речь, произнесенная при выдвижении кандидата на пост президента, — благоприятная возможность представить его как лидера, чьи личные качества, работа на посту губернатора и новые идеи свидетельствуют, что он — именно тот человек, которого стоит избрать. Поскольку я был его коллегой, другом и южанином, они хотели, чтобы с этой речью выступил именно я, полностью использовав все отведенное для этого время — около двадцати пяти минут. Это было бы нарушением сложившейся практики, поскольку обычно при выдвижении кандидата с пятиминутными речами выступали три человека, представляющие различные группы в нашей партии. Обычно никто не обращал на эти выступления особого внимания, однако они доставляли удовольствие самим ораторам и избирателям их округов.