Единственный драматический эпизод на предварительных выборах произошел, когда меня снова не было в штате. Когда я в Вашингтоне представлял Конгрессу доклад муниципальной Комиссии по развитию района дельты реки Миссисиппи, Макрей организовал в здании Законодательного собрания пресс-конференцию, на которой стал критиковать все, что было мною сделано. Он думал, что ему удастся привлечь на свою сторону всю арканзасскую печать. Хиллари считала иначе. Когда я позвонил ей накануне вечером, она сказала, что, возможно, будет присутствовать на этой пресс-конференции. Макрей посадил рядом с собой моего «двойника» из картона. Он осуждал меня за то, что я подолгу отсутствую в штате, намекал, что я не захотел вести с ним дебаты, и начал критиковать то, что было мною сделано, задавая мне вопросы и от моего имени давая на них ответы.
В разгар этого представления Хиллари вышла из толпы и прервала Тома, сказав, что, как ему хорошо известно, я нахожусь в Вашингтоне, чтобы изложить рекомендации муниципальной Комиссии по развитию района дельты реки Миссисипи, и это должно помочь Арканзасу. Затем она зачитала заранее подготовленное резюме докладов Фонда Рокфеллера за несколько лет, в которых давалась высокая оценка моей работе на посту губернатора. Хиллари заявила, что в этих докладах правильно сформулирована оценка моей деятельности, и Арканзасу есть чем гордиться: «Мы добились большего прогресса, чем все остальные штаты, кроме Южной Каролины, и не отстаем от них».
Это был неслыханный поступок для жены кандидата, тем более для первой леди — так выступить против оппонента. Некоторые люди критиковали ее за это, однако многие понимали, что Хиллари заслужила право защищать работу, которой мы занимались вместе много лет, и что своим выступлением она сорвала замысел Макрея. Вернувшись домой, я обрушился на него за эти нападки и раскритиковал предложенную им стратегию экономического развития, заявив, что он хочет выстроить стену вокруг Арканзаса. Я победил Макрея и несколько других соперников, набрав 55 процентов голосов, однако Том, имея очень небольшой бюджет, искусно вел кампанию и получил достаточно хорошие результаты, чтобы обнадежить республиканцев относительно их перспектив на выборах, которые должны были состояться осенью.
Шеффилд Нельсон победил Томми Робинсона на предварительных выборах в республиканской партии и обещал вести борьбу со мной, критикуя мои действия в сфере налогов и расходов. Это была ошибочная стратегия. Нельсону следовало вести кампанию как умеренному республиканцу, одобрить мою работу в области образования и экономического развития и сказать, что десять лет — это достаточно долгий срок, поэтому мне нужно подарить золотые часы и дать возможность уйти в почетную отставку. Поскольку Нельсон изменил свою первоначальную позицию поддержки стандартов для школ и увеличения налога с продаж для их финансирования, он позволил мне избежать ограничивающих оков имиджа «усталого губернатора» и баллотироваться как единственному кандидату, выступающему за позитивные перемены.
Тот факт, что Нельсон вел кампанию против программы совершенствования системы образования и повышения налогов, давало мне дополнительное преимущество: если бы я одержал победу, то мог бы заявить членам Законодательного собрания, что люди проголосовали за дальнейшее продвижение по этому пути. Приближался день выборов, и АФТ-КПП наконец одобрило мою кандидатуру. Ассоциация работников просвещения штата Арканзас «рекомендовала» меня за то, что я выступаю за повышение зарплаты учителям, из-за обещания Нельсона четыре года не повышать налоги и благодаря стремлению председателя этой ассоциации Сида Джонсона «зарыть топор войны» и продолжать заниматься делом.