За два дня до выборов мы с Полом Тсонгасом и Джерри Брауном участвовали в теледебатах в Чикаго. Мои соперники знали, что наступил решающий момент, и поэтому старались критиковать меня как можно активнее. Браун привлек к себе внимание, выступив с резкими нападками на Хиллари. Он заявил, что я позволил фирме Rose заниматься в штате предпринимательской деятельностью, чтобы увеличить доходы своей жены, и что компания по разведению домашней птицы, интересы которой представляла Rose, пользовалась особыми привилегиями Министерства экологии именно потому, что в этой компании работала Хиллари. Обвинения были нелепыми, и то, что Джерри произносил их с таким пылом, меня возмутило. Я объяснил, как все обстояло на самом деле, так же, как объяснял тогда, когда Фрэнк Уайт во время губернаторской кампании 1986 года выступил с нападками на юридическую практику Хиллари. Фирма Rose представляла Арканзас в инвестиционном бизнесе начиная с 1948 года. Она защищала интересы штата в его противостоянии с коммунальными предприятиями, которые хотели, чтобы Арканзас платил за возведение атомной электростанции Grand Gulf. Хиллари вычла из дохода фирмы все гонорары, законно выплаченные штатом, до подсчета своей доли как партнера, поэтому не получила никакой прибыли от этой деятельности, что показала бы любая проверка. Более того, не было никаких доказательств, что клиенты фирмы Rose пользовались какими-либо привилегиями, предоставленными ведомствами штата. Мне не следовало выходить из себя, однако эти обвинения были абсолютно беспочвенными. Подсознательно я, вероятно, чувствовал себя виноватым в том, что Хиллари вынуждена была постоянно заступаться за меня, и порадовался возможности подняться на ее защиту.
Все, кто знал Хиллари, не сомневались в ее безупречной честности. Однако ее знали не все, и эти нападки причиняли ей боль. Утром следующего после теледебатов дня мы пожимали руки людям в кафе «Бизи би» в Чикаго, и один из журналистов спросил ее, что она думает об обвинениях Брауна. Ответ Хиллари был очень удачным: она сказала, что стремилась совместить профессиональную карьеру и семейную жизнь. Тогда журналист поинтересовался, сумела ли она добиться того, чтобы они не вступали в противоречие. Безусловно, Хиллари это вполне удалось, и ей следовало так и сказать. Но она устала, находилась в состоянии стресса и вместо этого ответила: «Думаю, что могла бы оставаться дома, печь печенье и звать гостей на чай, однако я решила заниматься своей профессиональной деятельностью, продолжив работу, которую начала еще до того, как мой муж стал участвовать в общественной жизни. Я всегда работала максимально напряженно и тщательно, и это все, что могу вам сказать».
Пресса ухватилась за «чай и печенье» и представила слова Хиллари как критику матерей-домохозяек. Это было удачей для поборников республиканской культуры. Они стали изображать Хиллари как «воинствующую юристку-феминистку», стремившуюся играть роль идеологического руководителя «администрации Клинтон — Клинтон», которая будет придерживаться «радикально феминистской» программы. Мне было жаль ее. Я знал, что Хиллари много лет отстаивала право женщин на выбор, включающий возможность сидеть дома и присматривать за детьми, хотя большинство матерей, как одиноких, так и замужних, уже просто не могли себе этого позволить. Кроме того, я знал, что ей нравится печь печенье и приглашать своих подруг на чай. Одно ее необдуманное высказывание предоставило нашим оппонентам дополнительную возможность делать то, что у них лучше всего получалось, — разобщать и уводить от нас избирателей.
Все это было забыто на следующий день, когда мы одержали победу в Иллинойсе, родном штате Хиллари, получив 52 процента голосов, в то время как Тсонгас набрал 25, а Браун — 15, и в Мичигане, где я получил 49, Браун — 27, а Тсонгас — 18 процентов. Если нападки Брауна на Хиллари и имели какой-то резонанс, то, вероятно, они только повредили ему на выборах в штате Иллинойс. Тем временем президент Джордж Буш, умело действуя, нанес поражение Пату Бьюкенену в обоих этих штатах, фактически покончив с ним как с соперником. Хотя раскол в рядах республиканцев был мне выгоден, я испытал удовольствие от поражения Бьюкенена. Он старался играть на характерном для среднего класса чувстве надвигающейся опасности: например, в одном южном штате посетил кладбище конфедератов, но не перешел улицу, чтобы побывать на могилах чернокожих.
После пышных торжеств в чикагском отеле «Палмер-хаус», где в честь праздника бросали зеленое ирландское конфетти, мы вновь взялись за дело. На поверхностный взгляд казалось, что моя кампания идет успешно, однако при анализе изнутри ситуация не была столь ясной. Один из новых опросов общественного мнения показал, что я иду вровень с президентом Бушем, однако другой продемонстрировал мое значительное отставание, хотя число американцев, одобрявших действия Буша на посту президента, уменьшилось до 39 процентов. Опрос, проведенный среди избирателей Иллинойса на выходе с избирательных участков, показал, что половина демократов недовольна выбором кандидата от своей партии на пост президента. Джерри Браун тоже выражал неудовольствие. Он сказал, что, возможно, не будет поддерживать меня, если я добьюсь выдвижения своей кандидатуры от демократической партии.