Я убедил представителей этой отрасли согласиться на «оптимальную практику руководства», чтобы очистить и остальные источники. Меня критиковали за то, что я не отдал распоряжение о борьбе с коррупцией в отрасли, хотя легче было это сказать, чем сделать. Подобной цели не смог добиться даже Конгресс, где большинство составляли демократы. Сельскохозяйственные компании обладали достаточным влиянием, чтобы получить полное освобождение от федеральных правил, когда Конгресс принял закон «О чистой воде». Разведение домашней птицы — крупнейшая отрасль в Арканзасе, в которой занято больше всего работников, и ее руководители имели сильное влияние на Законодательное собрание штата. Я полагал, что в такой ситуации мы сделали очень многое, хотя это было самое слабое место в наших усилиях по охране окружающей среды, которые во всем остальном увенчались успехом. Газеты Washington Post и New York Times завершили серию статей на эту тему, когда в конце марта Washington Post высказала предположение, что юридическая фирма Rose каким-то образом убедила власти штата смотреть сквозь пальцы на действия компаний, занимавшихся разведением домашней птицы.
Я пытался реально оценивать ситуацию. Пресса обязана изучать репутацию каждого, кто может стать президентом. Большинство журналистов, начиная эту работу, ничего не знали ни об Арканзасе, ни обо мне. У некоторых из них заранее сложилось негативное представление о бедном сельском штате и живших там людях. Кроме того, во время предвыборной кампании 1992 года меня называли кандидатом, «имеющим проблемы с характером»; в результате средства массовой информации с готовностью использовали любую грязь, которую им предлагали в доказательство этого исходного предвзятого утверждения.
Умом я все это понимал, а также помнил и ценил позитивные отзывы обо мне в средствах массовой информации, появившиеся в начале кампании. Тем не менее складывалось впечатление, что все эти истории с расследованием тех или иных обстоятельств готовятся по принципу: «сначала стреляем, а все вопросы — потом». Когда я их читал, у меня возникало ощущение нереальности. Пресса, судя по всему, была полна решимости доказать, что все, кто считает мою кандидатуру подходящей на пост президента, просто глупы: пять раз избиравшие меня жители Арканзаса; мои коллеги-губернаторы, проголосовавшие за меня как за самого эффективно работающего губернатора в стране; специалисты в области образования, давшие высокую оценку нашим реформам и достигнутым нами успехам; друзья, которые на протяжении всей своей жизни вели кампанию в мою поддержку по всей стране. В Арканзасе даже мои явные противники знали, что я много работал и был безусловно честен. Теперь создавалось впечатление, что я обманывал всех, начиная с шестилетнего возраста. В какой-то момент, когда в штате Нью-Йорк дела пошли совсем плохо, Крейг Смит сказал мне, что перестал читать газеты, поскольку «не узнает человека, о котором они пишут».
К концу марта Бетси Райт, находившаяся в Гарварде, где училась в Школе имени Кеннеди, пришла мне на помощь. Она много лет активно работала над освещением нашей прогрессивной деятельности и над выработкой этических стандартов. У Бетси была прекрасная память, она знала все аспекты нашей работы и очень хотела вступить в противоборство с журналистами, чтобы внести полную ясность и исправить все ошибки. Когда она начала работать в предвыборном штабе в качестве руководителя отдела по преодолению негативного влияния неблагоприятных отзывов, я почувствовал себя намного лучше. Бетси положила конец распространению многих не соответствовавших действительности историй, однако полностью избавиться от них мы так и не смогли.
Двадцать шестого марта, когда сенатор Том Харкин, работники американских служб связи и Международный профсоюз дамских портных поддержали мою кандидатуру, дым начал понемногу рассеиваться. Мне также очень помогло, когда губернатор Куомо и сенатор Пат Мойнихен из штата Нью-Йорк выступили с критикой предложения Джерри Брауна о введении единой 13-процентной ставки налога, заявив, что его принятие нанесло бы ущерб Нью-Йорку. Это был редкий день в ходе кампании, когда в новостях преобладали действительно важные вопросы, влияющие на жизнь людей.
Двадцать девятого марта я снова оказался в нелегком положении, на этот раз из-за проблемы, созданной мною самим. Мы вместе с Джерри Брауном приняли участие в форуме для претендентов, передававшемся по телевидению компанией WCBS в Нью-Йорке, и один из журналистов поинтересовался, пробовал ли я марихуану во время учебы в Оксфорде. Впервые этот вопрос был задан мне прямо и совершенно конкретно. Когда в Арканзасе меня спросили, курил ли я когда-либо марихуану, я ответил уклончиво, заявив, что никогда не нарушал законы США о наркотиках. На этот раз я дал более прямой ответ: «Когда я был в Англии, то один или два раза попробовал марихуану, но она мне не понравилась. Я не вдыхал ее и после этого никогда больше не пробовал».