Затем я призвал к национальному единству. Для меня это была наиболее важная часть речи, в которой я говорил о том, во что верил еще мальчишкой.
Сегодня вечером каждый из вас в глубине души понимает, что мы слишком разобщены. Пришло время исцелить Америку.
Поэтому мы должны сказать каждому американцу: смотри дальше стереотипов, ослепляющих нас. Мы нуждаемся друг в друге. Мы все нуждаемся друг в друге. Мы не можем потерять ни одного человека. Тем не менее политики слишком долго говорили большинству из нас, что мы все делаем правильно, а все трудности в Америке создают остальные. Они.
Они, меньшинства. Они, либералы. Они, бедные; они, бездомные; они, люди с физическими недостатками; они, гомосексуалисты.
Мы дошли до того, что абсолютно все сваливаем на них. На них, на них и на них.
Однако это Америка. Их нет, есть только мы. Одна страна под Богом, неделимая, со свободой и справедливостью для всех.
Это наша клятва верности, и именно в этом суть Нового договора...
Еще подростком я слышал призыв Джона Кеннеди к гражданственности. Затем, будучи студентом Джорджтаунского университета, я слышал этот призыв, разъясненный профессором Кэрол Куигли, которая сказала нам, что Америка — величайшая страна в истории, так как наш народ всегда верил в две великие идеи: завтра может быть лучше, чем сегодня, и каждый из нас несет за это личную моральную ответственность.
Это будущее вошло в мою жизнь в тот вечер, когда родилась моя дочь Челси. Когда я стоял в родильной палате, меня поразила мысль, что Бог дал мне счастье, которого никогда не знал мой отец: возможность держать на руках своего ребенка.
В эту самую минуту где-то в Америке рождается ребенок. Пусть делом нашей жизни станет стремление дать этому ребенку счастливый дом, здоровую семью и будущее, полное надежды. Пусть делом нашей жизни станет добиться, чтобы этот ребенок получил возможность в самой полной мере раскрыть все способности, данные ему Богом... Пусть делом нашей жизни станет, чтобы этот ребенок жил в стране объединяющейся, а не раскалывающейся, стране безграничных надежд и беспредельных мечтаний; стране, которая снова поднимает свой народ и вдохновляет весь мир.
Пусть это станет делом нашей жизни, нашим обязательством и нашим Новым договором.
Сограждане американцы, сегодня вечером я заканчиваю на том, с чего все это началось для меня: я все еще верю в то, что называют Надеждой. Да благословит вас Бог и да благословит Бог Америку.
После того как я закончил свое выступление на съезде и стихли аплодисменты, прозвучала песня «Круг друзей», написанная для этого случая Артуром Гамилтоном и моим старым другом и школьным товарищем музыкантом Рэнди Гудрамом. Ее исполнили бродвейская звезда Дженнифер Холидей в сопровождении хора Колледжа Филандера Смита из Литл-Рока, 10-летний Регги Джексон, чье исполнение «Прекрасной Америки» имело в понедельник вечером шумный успех на съезде, и мой брат Роджер. Вскоре мы все пели вместе с ними: «Давайте присоединимся к кругу друзей, который начинается и никогда не кончается».
Это было прекрасным финалом самой важной речи, с которой я когда-либо выступал. И это сработало. Мы расширяли круг. Три различных опроса показали, что мое выступление нашло отклик в сердцах избирателей и мы лидируем с большим отрывом — в двадцать или более пунктов. Однако я знал, что нам не удастся удержать это преимущество. Во-первых, культурная база республиканцев, состоявшая из белых избирателей, абсолютно не готовых голосовать ни за каких кандидатов на пост президента от демократической партии, составляла около 45 процентов электората. Кроме того, республиканцы еще не провели свой съезд. Этот форум, безусловно, должен был придать импульс кампании Буша. И, наконец, на протяжении последних полутора месяцев пресса публиковала обо мне позитивные отзывы, и в течение недели я имел прямой и неограниченный доступ к гражданам Америки. Этого было более чем достаточно для того, чтобы все сомнения по поводу моей кандидатуры отступили на задний план общественного сознания, но я хорошо понимал, что этого мало для того, чтобы устранить их полностью.