В то время как я получал поддержку в своем стремлении перестроить экономику и осуществить реформу системы здравоохранения, республиканцы активно старались подорвать мою репутацию. В своем выступлении на съезде республиканской партии президент Буш обвинил меня в том, что я повышал налоги в Арканзасе 128 раз, причем, как он отметил, делал это с неизменным удовольствием. В начале сентября в ходе предвыборной кампании Буша эти обвинения повторялись вновь и вновь, хотя газета New York Times заявила, что они «не соответствуют действительности», Washington Post назвала их «сильно преувеличенными» и «глупыми», и даже Wall Street Journal подчеркнула, что эти обвинения «вводят в заблуждение». В списке Буша значилось, например, требование, чтобы те, кто торгует подержанными автомобилями, обеспечивали страховку на двадцать пять тысяч долларов; предусматривались также умеренная плата за участие в конкурсах красоты и введение платы в один доллар за судебные издержки для осужденных преступников. Консервативный обозреватель Джордж Уилл сказал, что «Буш за четыре года повышал налоги чаще, чем Клинтон — за десять».
На протяжении остальной части сентября предвыборный штаб Буша преимущественно выступал с нападками на меня по поводу призыва. Президент Буш вновь и вновь повторял, что я должен «просто рассказать правду» об этом. Даже Дэн Куэйл счел себя вправе нападать на меня, несмотря на тот факт, что сам он, благодаря связям своей семьи, попал не на войну во Вьетнаме, а в Национальную гвардию. Основная мысль, которую старался подчеркнуть вице-президент, по-видимому, заключалась в том, что средства массовой информации не отнеслись к моему делу так же придирчиво и внимательно, как к информации о нем самом, появившейся четыре года назад. По-видимому, он не следил за новостями из Нью-Хэмпшира и Нью-Йорка.
Я получил хорошую помощь в отражении нападок, связанных с призывом. В начале сентября сенатор Боб Керри, мой соперник на предварительных выборах, имевший Почетную медаль Конгресса, заявил, что этот вопрос вообще не должен подниматься. Затем 18 сентября на внутренней лужайке перед резиденцией губернатора Арканзаса меня поддержал адмирал Билл Кроу, который был председателем Объединенного комитета начальников штабов при президенте Рейгане и некоторое время — при Буше. На меня произвели большое впечатление прямота и простота Кроу, и я был ему очень благодарен за то, что он не побоялся поставить себя под удар ради человека, которого очень мало знал, но которому, однако, поверил.
Политические последствия наших с Бушем предвыборных кампаний были неясны. В какой-то степени он стал терять преимущество, обретенное благодаря съезду республиканской партии, однако на протяжении всего сентября, судя по результатам опросов общественного мнения, мой перевес менялся, составляя от 9 до 20 процентов. Определились основные направления предвыборной кампании: Буш утверждал, что защищает семейные ценности и стабильность, в то время как я выступал за экономические и социальные перемены. Буш заявлял, что я недостоин доверия и выступаю против семьи, а я отвечал, что он вносит в общество раскол и сдерживает развитие Америки. Каждый день очень многие избиратели мучились, решая, кто же из нас лучше.
Помимо споров по этим проблемам, на протяжении всего сентября мы препирались по поводу дебатов, которые двухпартийная общенациональная комиссия рекомендовала провести в три раунда. Я сразу же выразил свое согласие, однако президенту Бушу не понравились предложенные комиссией форматы проведения дебатов. Я заявил, что его возражения — фиговый листок, прикрывающий нежелание защищать результаты своей деятельности. Эта борьба мнений продолжалась на протяжении большей части месяца, из-за чего все три раунда намеченных дебатов были отменены. И в каждом случае, когда они отменялись, я приезжал на планировавшееся место их проведения и вел там свою кампанию, добиваясь, чтобы разочарованные граждане знали, кто лишил их города внимания общенациональных средств массовой информации.