Худшее, что произошло с нами в сентябре, имело скорее личный, чем политический характер. Пол Талли, которого наш организатор, ветеран предвыборных кампаний ирландец Рон Браун послал в Литл-Рок для координации наших действий и усилий демократической партии, упал замертво в своем номере. Талли, которому исполнилось всего сорок восемь лет, был моим политическим сторонником, демократом старой школы, прекрасным человеком, которым мы все стали восхищаться и на которого полагались. В тот самый момент, когда мы выходили на финишную прямую, от нас ушел еще один видный руководитель кампании.
Месяц закончился удивительными событиями. Эрвин «Мэджик» Джонсон, ВИЧ-инфицированный бывший охранник группы «Лос-Анджелес Лейкерс», ранее участвовавший во всеамериканских турнирах по футболу, баскетболу и бейсболу, внезапно ушел в отставку из Национальной комиссии по борьбе с ВИЧ/СПИДом и поддержал меня, так как был возмущен невниманием администрации к проблеме СПИДа и бездействием власти. Президент Буш изменил свою позицию в отношении дебатов и вызвал меня на четыре раунда. И самое удивительное, Росс Перо заявил, что обдумывает возможность своего возвращения в президентскую гонку, поскольку, по его мнению, ни у президента, ни у меня нет серьезной программы сокращения бюджетного дефицита. Он подверг критике Буша за его обещание не повышать налоги и сказал, что я хочу расходовать слишком много средств. Перо предложил обоим предвыборным штабам прислать на встречу с ним делегации для обсуждения вопроса о его возвращении.
Поскольку никто из нас не знал, кто больше пострадает, если Перо вернется, и поскольку мы оба хотели получать его поддержку в случае, если он этого не сделает, предвыборные штабы обоих кандидатов прислали на встречу с ним делегации на высоком уровне. Наша сторона была обеспокоена, поскольку мы считали, что Перо уже решил баллотироваться и просто дает «представление», чтобы повысить свой престиж, однако, в конечном счете, я согласился с тем, что нам следует поддерживать с ним постоянный контакт. От моего имени к нему направились сенатор Ллойд Бентсен, Мики Кантор и Вернон Джордан. Их ждал сердечный прием, так же, как и людей Буша. По словам Перо, он многое узнал от обеих групп, и через несколько дней, 1 октября, объявил, что считает необходимым для себя принять участие в предвыборной кампании как «слуга» своих добровольцев. То, что Перо вышел из кампании в июле, очень ему помогло. За десять недель, на протяжении которых он не принимал в ней участия, его безумные схватки с Бушем, имевшие место предыдущей весной, постепенно стали забываться, в то время как я и президент постоянно освежали в памяти общественности проблемы друг друга. Теперь избиратели и печать относились к нему еще серьезнее, поскольку мы оба столь явно его обхаживали.
В то время как Перо возвращался в предвыборную кампанию, мы наконец достигли договоренности с людьми Буша об организации дебатов. Предполагалось, что будут проведены три раунда плюс дебаты кандидатов на пост вице-президента. И все это за девять дней — с 11 по 19 октября. Во время первого и третьего раундов нам должны были задавать вопросы представители прессы, второй раунд предполагалось провести в муниципалитете; на нем вопросы могли задавать граждане. Сначала представители Буша не хотели, чтобы Перо присутствовал на этих дебатах, так как считали, что он будет критиковать президента, а дополнительные голоса, которые сможет получить Росс, скорее будут отобраны у Буша, чем у меня. Я не возражал против участия Перо, но не потому, что думал, будто он еще больше повредит Бушу (я не был в этом уверен), а поскольку, по моему мнению, ему нужно было дать возможность присутствовать, и я не хотел выглядеть как трусливый заяц. К 4 октября оба предвыборных штаба согласились пригласить Перо на дебаты.
За неделю до первых дебатов я в конце концов одобрил спорное Североамериканское соглашение о свободе торговли (НАФТА), заключенное администрацией Буша с Канадой и Мексикой, однако предупредил, что хотел бы заключить дополнительное соглашение, гарантирующее основные стандарты в отношении рабочей силы и экологии, которые стали бы обязательными для соблюдения Мексикой. Некоторые мои сторонники были обеспокоены перспективой потери низкооплачиваемых рабочих мест в обрабатывающей промышленности и их перехода к нашему южному соседу и решительно не согласились с моей точкой зрения, однако я считал, что как по экономическим, так и политическим соображениям должен занять именно такую позицию. В глубине души я был сторонником свободной торговли и считал, что Америка должна поддержать экономическое развитие Мексики, чтобы обеспечить долгосрочную стабильность в нашем полушарии. Через несколько дней более пятисот пятидесяти экономистов, включая лауреатов Нобелевской премии, поддержали мою экономическую программу, заявив, что она скорее будет способствовать восстановлению экономического роста, чем предложения президента.