В то время как я был полон решимости в ходе подготовки к дебатам сосредоточить все внимание на экономике, лагерь Буша столь же решительно продолжал выступать с нападками на мой характер и репутацию честного человека. Сторонники президента приняли меры для облегчения запроса в Национальный центр документации в Суитленде, Мэриленд, и получения всех имеющихся документов, относившихся к моей сорокадневной поездке в Северную Европу, Советский Союз и Чехословакию в 1969-70-х годах. По-видимому, они надеялись кое-то раскопать в связи с беспочвенными слухами о том, что я прибыл в Москву для ведения антивоенной деятельности или пытался обратиться к другой стране с просьбой о предоставлении гражданства, чтобы избежать призыва. 5 октября в печати появились сообщения, что это досье было подделано. История с документами продолжалась целый месяц, и хотя ФБР заявило, что досье подлинное, произошедшее представило предвыборный штаб Буша в невыгодном свете. Высокопоставленный политический представитель Госдепартамента потребовал от Национального центра документации, где содержалось более ста миллионов досье, провести поиск моих документов вне очереди, перед поданными ранее другими двумя тысячами запросов, на обработку которых обычно требуется не один месяц. Этот чиновник, назначенный Бушем, также распорядился, чтобы посольства США в Лондоне и Осло провели «сверхтщательный» поиск документов, чтобы получить информацию о моем призыве и гражданстве. В какой-то момент появились сообщения, что даже велась проверка документов моей матери. Трудно себе представить, что даже отличающиеся самой настоящей паранойей правые могли подумать, что деревенская девушка из Арканзаса, любившая бега, могла оказаться подрывным элементом.
Позднее выяснилось, что люди Буша обращались к правительству Джона Мейджора с просьбой проверить, чем я занимался в Англии. По сообщениям прессы, консерваторы выполнили его просьбу, хотя и объявили, что их «всесторонние», однако бесплодные проверки документов по иммиграции и натурализации проводились в ответ на запросы из СМИ. Мне известно, что они продолжали эту работу, так как друг Дэвида Эдвардса рассказал, как британские должностные лица задавали ему вопросы о том, чем я и Дэвид занимались в те далекие дни. Два стратега предвыборных кампаний тори прибыли в Вашингтон, чтобы консультировать предвыборный штаб Буша по вопросу о том, как он может уничтожить меня, аналогично тому, как полгода назад они покончили с лидером лейбористской партии Нилом Кинноком. После выборов британская печать сообщила, что необычная ситуация, когда британские деятели приняли участие в американской политической жизни, нанесла ущерб особым отношениям между нашими двумя странами. Я считал, что никакого ущерба не было, но хотел, чтобы тори некоторое время испытывали беспокойство по этому поводу.
Пресса в полной мере использовала эскападу с досье, и Ал Гор назвал это «злоупотреблением властью в духе маккартизма». Президент, которому никто в этом не мешал, продолжал призывать меня объяснить цель поездки в Москву и выражать сомнение в моем патриотизме. В интервью Лэрри Кингу, передававшемуся по CNN, я заявил, что люблю мою страну и никогда не рассматривал возможность отказа от американского гражданства. Не думаю, что общественность обратила внимание на шумиху вокруг документов, меня же все это даже несколько забавляло. Конечно же, это было злоупотребление властью, но очень незначительное в сравнении с делом «Иран-контрас». Оно показывало, как люди Буша стремятся удержать власть и как мало они могут предложить Америке для ее будущего. Если в течение последнего месяца предвыборной кампании они собирались идти по ложному следу, что ж, для меня это было совсем неплохо.