В начале моей последней недели в Арканзасе, когда фургоны для перевозки мебели уже стояли у дома, я дал прощальное интервью местным журналистам, в котором признался, что, покидая родной штат, испытываю одновременно гордость и сожаление: «Я счастлив и горд, и в то же время мне так грустно, что к глазам не раз подступали слезы... Мне нравилась моя жизнь здесь». Одна из моих последних задач перед отъездом в Вашингтон была сугубо личной. У Челси дома жила лягушка, которая ей сначала понадобилась для школьной научной программы. Нашего кота Сокса мы собирались взять с собой, а лягушку Челси решила отпустить, чтобы та могла вести «нормальную жизнь», и попросила сделать это меня. Во время пробежки в свой последний день в Арканзасе я сделал остановку на берегу реки Арканзас, достал коробку из-под обуви, в которой находилась лягушка, спустился по крутому склону к воде и отпустил ее. По крайней мере кто-то из нас возвращался к нормальной жизни.
Все остальные были взволнованы предстоявшими нам новыми приключениями и испытывали некоторые опасения. Челси очень не хотелось покидать друзей и тот мир, который она знала, но мы сказали ей, что на новом месте она сможет часто приглашать их в гости. Хиллари не знала, как будет себя чувствовать, потеряв независимость, которую имела благодаря хорошо оплачиваемой работе, однако она очень хотела стать настоящей первой леди — как для того, чтобы заниматься политической работой, которая ей всегда нравилась, так и для того, чтобы выполнять традиционные обязанности супруги президента. Меня поражало, как много времени Хиллари уже посвятила изучению истории Белого дома, различных функций, за которые ей придется отвечать, и важного вклада ее предшественниц. Когда она бралась за новую задачу, то сначала всегда немного волновалась, но, когда ей удавалось «раскусить» суть дела, успокаивалась и занималась этим с удовольствием. Я не мог винить Хиллари за то, что она немного нервничает. Я и сам волновался.
Переходный период, заполненный лихорадочной деятельностью, был достаточно тяжелым. Оглядываясь назад, можно сказать, что мы удачно подобрали членов кабинета и должностных лиц правительственного аппарата, назначив на соответствующие посты способных людей, олицетворявших все многообразие Америки. Однако я совершил ошибку, не предложив одно из мест в кабинете какому-нибудь известному деятелю-республиканцу, что продемонстрировало бы мое стремление к сотрудничеству на двухпартийной основе. Я также выполнил свое обещание, что экономика будет на первом месте, сформировав первоклассную экономическую команду, проведя саммит по экономическим вопросам и утвердив процесс принятия решений, предусматривавший подробное обсуждение всех проблем на основе самой полной информации. Как я и обещал, Ал Гор стал моим полноправным партнером, возглавив приступавшую к исполнению своих обязанностей администрацию. Он участвовал во всех стратегических совещаниях, в отборе членов кабинета и сотрудников Белого дома, однако продолжал активно выступать на публике.
Во время переходного периода и после него меня критиковали за то, что я не выполнил данные в ходе кампании обещания снизить налоги для среднего класса, за четыре года вдвое сократить дефицит бюджета и принимать гаитян, стремившихся на лодках добраться до США. Когда я отвечал, что такова была моя реакция на размеры дефицита, оказавшиеся больше прогнозировавшихся, некоторые оппоненты подчеркивали: мне следовало понимать, что администрация Буша представляет неверные сведения о дефиците в ожидании, пока пройдут выборы, и поэтому, готовя свою экономическую программу, я не должен был пользоваться официальными данными правительства. Что касается первых двух вопросов, то я не принимал эту критику всерьез, в отличие от недовольства моими действиями по решению проблемы гаитянских беженцев, которое я, напротив, считал в какой-то степени оправданным, учитывая, с какими однозначными заявлениями я выступал во время предвыборной кампании. Тем не менее я хотел добиться, чтобы больше беженцев, стремившихся получить политическое убежище в США, благополучно прибыло в нашу страну, и был полон решимости способствовать возвращению президента Аристида к власти на Гаити. Если бы мне удалось этого добиться, мое обязательство было бы выполнено.