Меня тронуло письмо Макнамары и аналогичные послания, которые я получал от ветеранов войны во Вьетнаме. Перед самым днем выборов Боб Хиггинс, бывший морской пехотинец из Хилсборо, штат Огайо, прислал мне свою медаль «За службу во Вьетнаме», в знак одобрения моей позиции в отношении этой войны и «за то, как Вы вели себя во время этой трудной кампании». За несколько месяцев до этого Рональд Мерфи из Лас-Вегаса отправил мне свою медаль «Пурпурное сердце», а Чарльз Хэмптон из Мармадьюка, штат Арканзас, прислал мне медаль «Бронзовая звезда», которой он был награжден за мужество, проявленное во время войны во Вьетнаме. В общей сложности в 1992 году ветераны вьетнамской войны прислали мне пять медалей «Пурпурное сердце», три медали «За службу во Вьетнаме», один знак пехотинца за участие в боевых действиях и «Бронзовую звезду», отправленную моим земляком-арканзасцем. Большинство наград я поместил в рамки и повесил в своем личном холле рядом с Овальным кабинетом.
Когда мой самолет совершал посадку в красивой местности в штате Вирджиния, где родились четверо из первых пяти наших президентов, я думал об этих ветеранах и их медалях, надеясь, что нам наконец удастся залечить раны 1960-х годов, и моля Бога о том, чтобы я оказался достоин их усилий, их поддержки и их мечтаний.
ГЛАВА 30
В воскресенье, 17 января, Ал и Типпер Гор и мы с Хиллари начали инаугурационную неделю с поездки в Монтиселло, после которой обсуждали с молодежью значение личности Томаса Джефферсона для Америки.
После этого мероприятия мы сели в автобус, чтобы совершить 120-мильную поездку до Вашингтона, которая символизировала наше намерение заставить федеральное правительство снова служить людям. Кроме того, нам была дорога память, связанная с такой поездкой, и мы хотели совершить ее в последний раз. Мы остановились в городе Калпепере, в красивой долине реки Шенандоа, чтобы присутствовать на краткой церковной службе, а затем двинулись в Вашингтон. Так же, как и во время предвыборной кампании, по обе стороны дороги стояли люди, вышедшие пожелать нам удачи, но среди них встречались и критики.
К тому времени, когда мы добрались до столицы, публичные мероприятия по случаю нашей инаугурации под названием «Американское единение: новые начала, возрожденная надежда» уже начались. Гарри Томасон, Рам Эмануэль и Мел Френч, мой друг из Арканзаса, который во время второго срока моего пребывания на посту президента стал начальником протокольного отдела, организовали удивительные мероприятия. По большей части они были бесплатными или за них брали сумму, которую могли себе позволить избравшие меня рабочие люди. В воскресенье и понедельник площадь между зданием Конгресса и мемориалом Вашингтона была заполнена участниками праздника на открытом воздухе, во время которого повсюду стояли столы с закусками, звучала музыка и выступали артисты. В ту ночь на ступенях памятника Линкольну состоялся концерт «Призыв к объединению», в котором приняли участие многие звезды, включая Дайану Росс и Боба Дилана, вызвавших восхищение двухсот тысяч зрителей, заполнивших все пространство от сцены до мемориала Вашингтона. Стоя под статуей Линкольна, я выступил с краткой речью, в которой призвал к национальному единству, заявив, что Линкольн «вдохнул новую жизнь в слова Джефферсона о том, что все мы рождены равными и свободными».
После концерта Ал и Типпер Гор и моя семья возглавили процессию, состоявшую из тысяч людей с карманными фонариками, которые перешли реку Потомак по Мемориальному мосту до Леди-Бэрд-Джонсон-серкл, прямо у Арлингтонского национального кладбища. В шесть часов утра зазвонил колокол, который был точной копией «Колокола свободы», и вслед за ним по всей Америке и даже на борту космического корабля многоразового использования «Индевор» тоже зазвонили «Колокола надежды». Затем начался фейерверк, после которого состоялось несколько приемов. К моменту возвращения в Блэр-хаус, официальную резиденцию для гостей президента, находящуюся напротив Белого дома, мы были усталыми, но воодушевленными, и, прежде чем заснуть, я некоторое время просматривал последний набросок своей инаугурационной речи.