Я все еще был ею недоволен. По сравнению с моими выступлениями во время предвыборной кампании она казалась высокопарной. Я знал, что речь должна быть более достойной, но не хотел, чтобы она была слишком длинной. Мне нравилось в ней одно место, построенное на идее, что благодаря нашему решению начать все сначала в этот холодный зимний день мы «приблизили весну». Это была идея моего друга, Отца Тима Хили, бывшего президента Джорджтаунского университета. Тим скоропостижно скончался от сердечного приступа через несколько недель после выборов, когда шел по аэропорту Ньюарка. Друзья, пришедшие в его квартиру, обнаружили в пишущей машинке листок с начатым письмом ко мне, которое содержало предложения по стилю изложения инаугурационной речи. Нас всех поразила фраза «приблизили весну», и мне хотелось использовать ее в память об этом человеке.
В понедельник, 18 января, отмечался день рождения Мартина Лютера Кинга-младшего. Утром я устроил прием для дипломатических представителей иностранных государств во внутреннем дворе Джорджтаунского университета, обратившись к ним со ступеней Старого Северного здания. На этом же месте в 1797 году стоял Джордж Вашингтон, а 1824 году здесь выступал великий французский генерал, герой Войны за независимость Лафайет. Я сказал дипломатам, что моя внешняя политика будет построена на трех основных принципах: экономическая безопасность внутри страны, реорганизация вооруженных сил для выполнения новых задач в мире в эпоху, наступившую после окончания холодной войны, и поддержка демократических ценностей во всем мире. За день до этого президент Буш отдал приказ о нанесении бомбового удара по объекту в Ираке, где, как предполагалось, производили оружие, а в тот самый день американские самолеты нанесли удары по позициям войск ПВО Саддама Хусейна. Я поддерживал эти усилия, целью которых было вынудить Саддама в полной мере соблюдать резолюции ООН, и призвал дипломатов уведомить об этом свои правительства. После встречи с ними я беседовал со студентами и выпускниками Джорджтаунского университета, среди которых было много моих однокашников, и призвал их поддержать мою инициативу, касающуюся национальной службы.
Из Джорджтаунского университета мы поехали в Университет Хауарда на церемонию в честь доктора Кинга, затем — на завтрак, организованный в красивой Шекспировской библиотеке Фолджера для более чем пятидесяти человек, с которыми Ал, Типпер, Хиллари и я познакомились во время предвыборной кампании и которые произвели на нас сильное впечатление. За мужественное поведение в трудных условиях или за новаторские методы решения современных задач мы называли их «лицами надежды». Мы хотели поблагодарить этих людей за то, что они нас вдохновляли, и в разгар радостной инаугурационной недели напомнить всем, что многим американцам все еще живется очень трудно.
Среди «лиц надежды» было два бывших члена прежде враждовавших между собой банд из Лос-Анджелеса, которые после волнений в этом городе объединили свои усилия, чтобы обеспечить детям лучшее будущее; двое из тех ветеранов войны во Вьетнаме, которые прислали мне свои медали; директор школы со специальной программой обучения, которая находилась в наиболее криминальном районе Чикаго, а ее учащиеся тем не менее регулярно демонстрировали уровень подготовки, который был выше, чем во всем этом штате и в стране в целом; судья из Техаса, учредивший новаторскую программу для психически больных детей; мальчик из Аризоны, благодаря которому я узнал, какие проблемы возникают в семье, где отец вынужден работать сверхурочно; врач — коренная американка из Монтаны, которая старалась улучшить качество психиатрической помощи своему народу; мужчина, потерявший работу из-за конкуренции со стороны низкооплачиваемых иностранных рабочих; люди, не имеющие возможности оплатить медицинские счета и не получающие помощи от правительства; молодой предприниматель, выискивающий возможности привлечения венчурного капитала; люди, которые создавали общинные центры для распавшихся семей; вдова полицейского, муж которой был убит душевнобольным, купившим пистолет без надлежащей проверки анкетных данных; восемнадцатилетний финансовый эксперт, уже работавший на Уолл-стрит; женщина, учредившая на своем предприятии широкомасштабную программу переработки отходов, и многие другие. Майкл Моррисон, молодой человек, который в день предварительных выборов в штате Нью-Хэмпшир в ненастную погоду добрался по шоссе в своем инвалидном кресле на избирательный участок, чтобы оказать мне помощь, тоже был среди этих людей. В число приглашенных вошел и Димитриос Теофанис, грек-иммигрант, который просил меня сделать его сына свободным.