Дом на противоположной стороне улицы принадлежал Джиму и Эдит Кларк — бездетной паре, которая относилась ко мне как к собственному ребенку. Среди прочих наших соседей были Фрейзеры, супруги постарше, которые постоянно меня поддерживали, когда я пошел в политику. Но самый большой подарок я получил от них случайно. В 1974 году, после того как я провалился на выборах в Конгресс от штата Арканзас и все еще чувствовал себя довольно паршиво, я увидел во время какого-то праздника маленькую внучку Фрейзеров, которой было тогда лет пять или шесть. Она страдала серьезным заболеванием, из-за которого ее кости были слабыми и ей приходилось носить гипсовый корсет по самую грудь и ходить, выворачивая носки наружу, чтобы снять давление с позвоночника. Она выглядела очень неуклюже, передвигаясь на костылях, но была стойкой девочкой, совершенно лишенной застенчивости, что отличает уверенных в себе маленьких детей. Увидев ее, я спросил, знает ли она, кто я такой. Девочка сказала: «Конечно, ты же Билл Клинтон». Как же мне было нужно, чтобы об этом мне напомнили именно тогда!
Хассины, сирийско-итальянское семейство, о котором я уже упоминал, вшестером теснились в крошечном домике в конце улицы. Они, должно быть, тратили все деньги на еду. Каждый год на Рождество и во время нескольких других праздников эта семья угощала целый квартал огромными порциями итальянских блюд. Я до сих пор слышу, как мама Джина говорит: «Билл, Билл, ну съешь еще!»
А еще были Джон и Тони Карбер, книгочеи и самые большие интеллектуалы из всех, кого я знал, и их сын Майк, который учился в моем классе. И Чарли Хаусли — настоящий мужчина, который знал все об охоте и рыбной ловле и мог починить что угодно, то есть разбирался в вещах, которые очень важны для маленьких мальчиков; он взял Роджера под свое покровительство. Хотя наши новые жилище и двор были меньше прежних, а места вокруг — не такими красивыми, я полюбил свой новый дом и его окрестности. Здесь мне было хорошо в те годы, когда я учился в средней школе.
ГЛАВА 7
Годы учебы в старших классах были для меня чудесным временем. Мне нравились школьные занятия, мои друзья, оркестр, работа в ордене де Моле и многое другое, но меня беспокоило то, что в школах Хот-Спрингс все еще существовало раздельное обучение: чернокожие дети посещали Лэнгстонскую среднюю школу, самым знаменитым выпускником которой был легендарный защитник футбольной команды «Вашингтон редскинз» Бобби Митчелл. Я следил за развитием движения за гражданские права, а также за событиями холодной войны, такими как вторжение в заливе Кочинос и инцидент с самолетом U-2 и Фрэнсисом Гэри Пауэрсом, по вечерним выпускам новостей и публикациям в нашей ежедневной газете Sentinel-Record. Прекрасно помню Кастро, въезжающего в Гавану во главе своей разношерстной, но победоносной армии. Однако политика имела для меня, как и для большинства детей, меньшее значение, чем события повседневной жизни. И, если не считать случавшихся время от времени у папы срывов, моя жизнь мне очень нравилась.
Именно учась в старших классах, я по-настоящему полюбил музыку. К рок-н-роллу, свингу и религиозной музыке госпел, которая в моем сознании ассоциировалась с чистой радостью, добавилась классическая, джазовая и оркестровая музыка. Так получилось, что к музыкальным стилям кантри и вестерн я пришел только после двадцати, когда дорос до творчества Хэнка Уильямса и Пэтси Клайн.
Помимо участия в «марширующем» и концертном оркестрах я играл и в нашем танцевальном оркестре — «Стардастерс». Целый год длилось мое соперничество за место первого тенор-саксофона с Ларри Макдугалом, который выглядел так, словно выступал вместе с Бадди Холли — рок-музыкантом, трагически погибшим в авиакатастрофе в 1959 году с двумя другими «звездами» — «Большим Боппером» и семнадцатилетним Ричи Валенсом. Став президентом, я выступил с речью перед студентами в Мейсон-Сити, штат Айова, неподалеку от того места, где состоялось последнее выступление Холли и его друзей, — им стал танцзал «Серф» в соседнем городке Клиар-Лейк,— после чего отправился туда на автомобиле. Этот зал сохранился до сих пор, и его следовало бы превратить в место поклонения для тех из нас, кто вырос на творчестве этих музыкантов.