В то время как мы пытались прийти к договоренности об этих мерах, Лора Тайсон заявила, что, по ее мнению, нет значительного экономического различия между сокращением бюджета на 140 миллиардов долларов и его уменьшением на 120-125 миллиардов долларов, поскольку Конгресс, скорее всего, урежет любую цифру, которую я предложу. Она подчеркнула, что для снижения остроты политических проблем или просто в целях перехода к более взвешенному курсу мы могли бы избежать трудностей, ограничившись сокращением бюджета на 135 миллиардов долларов или назвав даже несколько меньшую сумму. Райх, Сперлинг, Блайндер, Бегала и Стефанопулос согласились с ней. Другие высказались за большую сумму, названную ранее. Бентсен сказал, что мы могли бы сэкономить три миллиарда долларов, если бы исключили из бюджета планируемые расходы на реформу системы социального обеспечения. Я с этим согласился. В конце концов, мы пока не полностью разработали наши предложения по этой реформе, и предложенная сумма была прикидочной. Мы знали: чтобы помочь бедным отказаться от социальных пособий и начать работать, нам придется расходовать больше средств на профессиональную подготовку, детские сады и ясли, а также транспорт, однако если в результате число получателей социальных пособий в достаточной степени сократится, то общие затраты могут не увеличиться, а уменьшиться. Более того, я считал, что мы сможем принять законопроект о реформе системы социального обеспечения отдельно, при поддержке представителей обеих партий.
Позднее Ллойд Бентсен добавил к этой программе завершающий штрих, предложив отменить ограничение заработка 135 тысячами долларов для налога на заработную плату в размере 1,45 процента, за счет которого финансировалась программа «Медикэр». Это было необходимо для расширения финансирования данной программы, однако предполагало более значительные выплаты для самых богатых американцев, высшую налоговую ставку для которых мы уже предложили увеличить до 39,6 процента. Программа «Медикэр» почти наверняка никогда не обходилась в такую сумму, какую им теперь придется в нее вносить. Бентсен, когда я спросил его об этом, только улыбнулся и ответил: он знает что делает. Бентсен был уверен, что и он сам, и другие американцы, имеющие высокие доходы, которым придется платить дополнительные налоги, с лихвой возместят издержки благодаря буму на фондовой бирже, который обеспечит наша экономическая программа.
В понедельник, 15 февраля, я впервые выступил с телеобращением из Овального кабинета — десятиминутным изложением сути экономической программы, которую через два дня представил на совместном заседании обеих палат Конгресса. Хотя, судя по статистическим данным, положение в экономике налаживалось, по-прежнему существовала проблема безработицы, и за последние двенадцать лет государственный долг увеличился в четыре раза. Поскольку существенные размеры дефицита бюджета в предшествующие годы были следствием снижения налогов для богатых, значительного роста расходов на здравоохранение и оборону, все это означало, что мы меньше инвестируем в «то, благодаря чему мы можем стать сильнее и умнее, богаче и защищеннее», например в образование, детей, транспорт и местные правоохранительные органы. При таких темпах развития в ближайшее столетие нельзя было ждать двукратного повышения уровня жизни в нашей стране, происходившего обычно каждые двадцать пять лет. Для изменения этой тенденции был необходим радикальный пересмотр национальных приоритетов, сочетание повышения налогов и сокращения расходов для уменьшения дефицита и увеличения инвестиций в наше будущее.
Я сказал, что надеюсь следовать этим курсом, не требуя большего от американцев, принадлежавших к среднему классу, так как в предыдущие двенадцать лет они прошли через трудности и с ними обращались несправедливо, однако дефицит вырос значительно больше по сравнению со сделанными ранее оценками, на основе которых я строил свои предложения по бюджету во время предвыборной кампании. «Большему числу американцев необходимо внести свой вклад сегодня, чтобы завтра лучше жилось всем нам». Однако в отличие от того, что происходило в 1980-е годы, теперь большинство новых налогов должны были платить богатые американцы, «ибо впервые более чем за десятилетие мы участвуем в этом все вместе». Помимо сокращения дефицита моя экономическая программа предусматривала: поощрение создания на предприятиях новых рабочих мест; краткосрочное стимулирование, чтобы сразу же появилось 500 тысяч новых рабочих мест; инвестиции в образование и профессиональное обучение, а также в специальные программы, чтобы помочь потерявшим свои места работникам оборонной промышленности; реформу системы социального обеспечения и значительное увеличение налогового кредита на заработанный доход; возможности, обеспечиваемые программой «Хед старт», и вакцинацию всех нуждающихся в этом детей; инициативу по учреждению национальной службы, которая позволит молодым людям зарабатывать деньги на колледж, работая в своих общинах. Я признал, что эти предложения будет не так легко и быстро провести в жизнь, однако, когда они будут реализованы, мы сможем «восстановить жизнеспособность американской мечты».