Вечером в воскресенье, 18 апреля, Джанет Рино пришла в Белый дом и сказала мне, что ФБР хочет взять этот дом штурмом, арестовать Кореша и всех его последователей, которые принимали участие в убийствах агентов ФБР или каких-либо других преступлениях, и освободить остальных членов секты. Джанет подчеркнула: она обеспокоена сообщениями ФБР о том, что Кореш насилует детей, большинству которых от десяти до двенадцати лет, и что он, возможно, планирует массовое самоубийство. Как заявили ей представители ФБР, они не могли допустить, чтобы огромное количество ресурсов так долго было задействовано в одном месте. ФБР считало необходимым начать штурм этого дома на следующий день. Они планировали применить бронетранспортеры, чтобы проломить стены, а затем пустить в здание слезоточивый газ, после чего, по мнению сотрудников этого ведомства, все члены секты будут вынуждены сдаться в течение двух часов.
Рино собиралась одобрить решение о штурме, но предварительно хотела получить мое согласие.
Несколькими годами раньше, будучи губернатором штата Арканзас, я уже сталкивался с подобной ситуацией. Группировка правых экстремистов разбила лагерь в горах на севере штата. Среди живших там мужчин, женщин и детей было два человека, подозревавшихся в совершении убийства и находившихся в розыске. Все эти люди размещались в нескольких хижинах, и в каждой из них имелся люк, который вел в убежище, откуда они могли стрелять по приближавшимся сотрудникам правоохранительных органов, направленным туда властями штата. У них было много оружия. Люди из ФБР хотели устроить штурм. На организованном мною совещании с участием сотрудников ФБР, полиции штата и представителей правоохранительных органов из штатов Миссури и Оклахома я выслушал аргументы агентов ФБР и сказал, что смогу одобрить решение о штурме только после того, как над этим местом покружит вертолет, на борту которого будет человек, сражавшийся в джунглях Вьетнама. Он и даст оценку ситуации. Ветеран вьетнамской войны, по моей просьбе осмотревший место событий, возвратившись, сказал: «Если эти люди вообще умеют стрелять, то в случае штурма вы потеряете пятьдесят человек». Я отменил штурм, блокировал этот лагерь, прекратил оказание помощи продовольственными талонами нескольким получавшим ее семьям и организовал задержание всех, кто приходил из лагеря за продуктами. В конечном счете осажденные сдались, подозреваемые были арестованы, но при этом никто не погиб.
Когда Джанет изложила мне свои аргументы, я сказал, что, как мне кажется, прежде чем одобрять решение о штурме, мы могли бы попробовать прибегнуть к тактике, аналогичной той, что сработала в Арканзасе. Она возразила: люди из ФБР устали ждать; это противостояние обходится правительству в миллионы долларов в неделю, и там приходится держать сотрудников, которые нужны в других местах; люди из секты «Ветвь Давидова» могут продержаться дольше, чем члены группировки в Арканзасе; существует реальная возможность изнасилований детей и массового самоубийства, потому что Кореш и многие его последователи — сумасшедшие. В конце концов я сказал Джанет, что если она считает этот план правильным, то может действовать.
На следующий день я увидел в программе CNN по телевизору, находившемуся у Овального кабинета, горящий лагерь, в котором находились Кореш и его последователи. Штурм развивался очень неудачно. После того как агенты ФБР пустили в здания, где находились люди, слезоточивый газ, члены секты устроили пожар. Стало еще хуже, когда они открыли окна, чтобы проветрить помещения. Кроме того, дул холодный ветер с долин Техаса, и пламя разгорелось еще ярче. В результате всего этого погибло более восьмидесяти человек, включая двадцать пять детей; выжили только девять. Я понимал, что мне надо выступить перед представителями СМИ и взять на себя ответственность за это фиаско. Такого же мнения придерживались Ди Ди Майерс и Брюс Линдси. Однако несколько раз в течение дня, когда я хотел это сделать, Джордж Стефанопулос призывал меня подождать, говоря, что мы не знаем, остался ли в живых кто-нибудь еще, или что если Кореш услышит мои слова, он может наброситься на уцелевших людей и убить их. Джанет Рино выступила по телевидению, объяснила, что произошло, и взяла на себя полную ответственность за этот неудачный штурм. Как первая женщина — министр юстиции она считала важным для себя не пытаться переложить ответственность на кого-то другого. К тому времени, когда я наконец выступил перед журналистами по поводу событий в Уэйко, Рино уже хвалили, а меня критиковали за то, что я позволил ей взять на себя вину за этот провал.