Я был склонен принять приглашение Ельцина посетить Россию, однако Тони Лейк считал, что Москва не должна стать первой столицей иностранного государства, где я побываю, а остальные члены моей команды заявили, что это может отвлечь внимание от нашей внутренней программы. Они выдвигали убедительные аргументы, однако США были очень заинтересованы в успехе России, и мы, уж конечно, не хотели, чтобы к власти в этой стране пришли сторонники жесткого курса, коммунисты или националисты-экстремисты. Борис облегчил трудную для меня ситуацию, предложив встретиться в приемлемой для нас обоих третьей стране.
Примерно в это же время я убедил моего старого друга и соседа по квартире времен Оксфорда, Строуба Тэлботта, перейти из журнала Time на работу в Госдепартамент, чтобы помочь нам определиться в вопросах политики, касающихся бывшего Советского Союза. К тому времени мы со Строубом обсуждали историю России и политическую ситуацию в этой стране уже почти двадцать пять лет. С тех пор как Строуб стал переводчиком и редактором мемуаров Хрущева, он знал Россию и ее народ лучше и любил их больше, чем кто-либо другой из моих знакомых. За его профессорской внешностью скрывались острый аналитический ум и богатое воображение, и я верил его суждениям и готовности говорить мне правду без прикрас. В руководстве Госдепартамента не существовало должности, отражающей то, чем должен был, на мой взгляд, заниматься Строуб, поэтому этот пост был создан с благословения Уоррена Кристофера и с помощью Дика Холбрука, руководителя инвестиционного банка и умудренного опытом специалиста по внешней политике, который консультировал меня во время предвыборной кампании, а затем стал одной из ключевых фигур в моей администрации.
В конце концов у новой должности Строуба появилось название: посол по особым поручениям и специальный помощник госсекретаря по новым независимым государствам бывшего Советского Союза. Впоследствии он занял пост первого заместителя госсекретаря. Не думаю, что хотя бы пять человек могли правильно повторить название его должности, однако все знали, чем он занимался: Тэлботт был человеком, который мог ответить на любой вопрос о России. На протяжении восьми лет он присутствовал на всех моих встречах с президентами Ельциным и Путиным, которых только с Ельциным было восемнадцать. Поскольку Строуб свободно говорил по-русски и делал подробные записи, его участие на переговорах вместе со мною и собственные контакты с русскими гарантировали тщательность и точность нашей работы, что впоследствии оказалось бесценным. Строуб запечатлел нашу восьмилетнюю одиссею в своей книге «Специалист по России» (The Russia Hand), которая поражает не только глубоким пониманием ситуации, но и стенографически точной передачей моих интересных бесед с Ельциным. В отличие от большинства книг этого жанра, цитаты, приведенные в труде Строуба, не являются воссозданными, они, хорошо это или плохо, буквально воспроизводят наши разговоры. Главная идея Тэлботта состоит в том, что я сам стал «специалистом по России», поскольку, не будучи экспертом в этой области, знал «одну важную вещь: в отношении к взаимосвязанным проблемам, послужившим формальным поводом к началу холодной войны, — демократия или диктатура внутри страны, сотрудничество или конкуренция за ее пределами», — мы с Ельциным были «в принципе, на одной стороне».