В ретроспективе может показаться, что эти руководители легко приняли решение прибыть в Белый дом, но в то время это была рискованная игра и для Рабина, и для Арафата, которые точно не знали, как отреагируют их народы. Даже если бы их поддержало большинство людей, интересы которых они представляли, экстремистов с обеих сторон неизбежно возмутили бы компромиссы по основным вопросам, зафиксированные в «Декларации принципов». Согласившись прийти на эту церемонию и выступить там, Рабин и Арафат продемонстрировали как дальновидность, так и интуицию. Под этим соглашением должны были поставить подписи министр иностранных дел Израиля Шимон Перес и Махмуд Аббас, больше известный под именем Абу-Мазен, активно участвовавший в переговорах, проводившихся в Осло. Госсекретарь Кристофер и российский министр иностранных дел Андрей Козырев должны были стать свидетелями подписания соглашения.
Утром 13 сентября атмосфера вокруг Белого дома была наэлектризованной и напряженной. Мы пригласили на это мероприятие более двух с половиной тысяч человек, над его организацией работали Джордж Стефанопулос и Рам Эмануэль. Я был особенно рад, что этим занимался Рам, так как раньше он служил в израильской армии. На церемонии должны были присутствовать президент Картер, при участии которого были заключены Кэмп-Дэвидские соглашения между Египтом и Израилем, а также президент Буш, который совместно с Горбачевым организовал в 1991 году переговоры в Мадриде с участием Израиля, палестинцев и арабских государств. Президент Форд тоже был приглашен, однако не смог прибыть в Вашингтон до состоявшегося вечером обеда по случаю заключения соглашения. Приглашения получили все бывшие госсекретари и помощники президентов по национальной безопасности, предпринимавшие усилия для мирного урегулирования разногласий между Израилем и Палестиной в течение последних двадцати лет. Челси и дети Гора не пошли в это утро в школу, чтобы не пропустить такое событие.
Накануне вечером я лег спать непривычно рано для меня — в десять часов, и поэтому проснулся в три часа ночи. Заснуть мне больше не удалось, поэтому я взял Библию и прочел всю Книгу Иисуса Навина. Это побудило меня изменить некоторые фразы в моем выступлении. Я также решил надеть синий галстук с золотыми трубами, напоминавшими мне о тех, в которые трубил Иисус Навин под стенами Иерихона. Теперь эти трубы должны были возвестить о наступлении мира, благодаря которому Иерихон будет возвращен палестинцам.
В это утро у нас возникли две небольшие проблемы. Когда мне сказали, что Арафат намерен появиться в своей традиционной одежде — в куфии и военной форме оливково-зеленого цвета и, возможно, захочет взять с собой револьвер, который обычно носит на бедре, я дал ему знать, чтобы он пришел без оружия. Арафат должен был прибыть сюда, чтобы заключить соглашение о мире, а револьвер создал бы совершенно противоположное впечатление. Безусловно, он и безоружный будет в полной безопасности. Арафат согласился прийти без револьвера. Увидев, что в соглашении их именуют «палестинской делегацией», а не Организацией освобождения Палестины (ООП), палестинцы заупрямились, и Израиль согласился на название, которое было для них наиболее предпочтительным.
Еще одна проблема заключалась в том, обменяются ли Рабин и Арафат рукопожатием. Я знал, что Арафат к этому стремится. До прибытия в Вашингтон Рабин тоже заявлял, что готов пожать Арафату руку, «если это потребуется», однако я понимал, что он этого не желает. Когда Рабин прибыл в Белый дом, я поднял эту тему. Он не хотел давать такого обещания и рассказал мне, скольких молодых израильтян похоронил из-за Арафата. Я заявил Ицхаку, что если он действительно привержен миру, ему надо пожать руку Арафату, чтобы доказать это: «Весь мир будет наблюдать за вами, и люди ожидают именно рукопожатия». Рабин вздохнул и своим глубоким усталым голосом сказал: «Я думаю, что мир не заключают с друзьями». «Значит, вы это сделаете?» — спросил я. Он резко ответил: «Хорошо. Но никаких поцелуев». Традиционное арабское приветствие — поцелуй в щеку. Рабин не хотел этого ни в коем случае.