Я должен был представить план реформы системы здравоохранения на совместном заседании обеих палат Конгресса 22 сентября. Я был настроен оптимистично, потому что в то утро подписал законопроект об учреждении программы Национальной службы «Америкорпс», что было одним из самых важных лично для меня приоритетов. Я также назначил Эли Сигала, который способствовал прохождению этого законопроекта через Конгресс, первым президентом Корпорации национальной службы. Среди присутствовавших на церемонии подписания законопроекта, состоявшейся на лужайке позади Белого дома, были молодые люди, откликнувшиеся на мой призыв летом того года нести службу в общинах; два ветерана из созданного при Франклине Делано Рузвельте Гражданского корпуса охраны природных ресурсов, проекты которого продолжали осуществляться в Америке; и Сарджент Шрайвер, первый директор Корпуса мира. Сардж задумчиво подал мне одну из ручек, которой воспользовался тридцать два года назад президент Кеннеди для подписания закона о создании Корпуса мира, и я подписал ею законопроект, на основе которого появилась программа «Америкорпс». На протяжении следующих пяти лет около двухсот тысяч молодых американцев вступили в ряды этой организации — больше, чем работало в Корпусе мира за всю сорокалетнюю историю его существования.
Вечером 22 сентября, проходя между рядами в зале Палаты представителей, я чувствовал себя уверенно, глядя на Хиллари, сидевшую на балконе вместе с двумя самыми известными в Америке врачами: ее старым другом педиатром д-ром Т. Берри Брейзелтоном и д-ром К. Эвереттом Купом, который был главным хирургом США при президенте Рейгане и использовал возможности, предоставлявшиеся этой должностью, чтобы информировать страну о СПИДе и о значении профилактики его распространения. И Брейзелтон, и Куп были сторонниками реформы здравоохранения, способными обеспечить доверие к нашим усилиям.
Уверенности у меня поубавилось, когда, собираясь начать выступление, я посмотрел на экран телесуфлера. Моей речи на нем не было. Вместо нее я увидел начало своего доклада Конгрессу по экономической программе, с которым выступил еще в феврале. Законопроект о бюджете стал законом больше месяца назад; у членов Конгресса не было необходимости слушать это выступление еще раз. Я повернулся к Алу Гору, сидевшему на своем обычном месте позади меня, объяснил ему, в чем проблема, и попросил передать Джорджу Стефанопулосу, чтобы он решил ее. Тем временем я начал свое выступление. У меня был с собой напечатанный текст доклада, и в любом случае я знал, о чем хочу сказать, поэтому не слишком волновался, хотя не подходившие к случаю слова, появлявшиеся на экране телесуфлера, в какой-то степени меня отвлекали. На седьмой минуте моего выступления нужный текст наконец нашелся. Не думаю, что в тот момент кто-нибудь заметил разницу, однако мне стало спокойнее, когда «подсказка» появилась на экране.
Я просто и прямо объяснил суть проблемы, сказав, что расходы на существующую систему здравоохранения слишком велики, но она распространяется на слишком ограниченное число людей, и охарактеризовав основные принципы нашего плана: надежность, простоту, экономию, возможность выбора, качество и ответственность. Через частные страховые компании страховку получит каждый американец, и она не будет им потеряна в случае болезни или при перемене места работы; станет меньше канцелярской работы благодаря единому пакету, предусматривающему минимальные льготы; за счет снижения административных расходов, которые тогда были у нас заметно выше, чем в других богатых странах, мы добьемся значительной экономии средств; будут также приняты жесткие меры для борьбы с мошенничеством и злоупотреблениями. По мнению д-ра Купа, благодаря этим мероприятиям можно было бы сэкономить десятки миллиардов долларов.