Проведение Дня Благодарения в Кэмп-Дэвиде стало ежегодной традицией для наших семей и нескольких друзей. В этот день мы всегда обедали в «Лореле» — самом большом коттедже в Кэмп-Дэвиде, где были большая столовая и конференц-зал, просторное помещение с камином и телевизором, а также мой личный кабинет. Подойдя к столовой, мы приветствовали работавший в коттедже персонал, который состоял из военнослужащих ВМС и морской пехоты, а также их семьи. По вечерам мы обычно смотрели фильмы и играли в боулинг. По меньшей мере один раз за уикенд, какой бы холодной и дождливой ни была погода, мы с братьями Хиллари и Роджером обычно играли в гольф с любым другим желающим, достаточно смелым, чтобы отправиться вместе с нами. Как это ни странно, Дик Келли всегда играл с нами в гольф, хотя в 1993 году ему уже было почти восемьдесят лет.
Мне нравились все наши уикенды в Кэмп-Дэвиде в честь Дня Благодарения, однако первый был особым, так как оказался последним для мамы. К концу ноября ее раковая опухоль разрослась, произошла контаминация кровотока, и ей приходилось каждый день подвергаться процедуре переливания крови, чтобы оставаться в живых. Я не знал, сколько еще времени она продержится, но благодаря этим переливаниям она приобрела обманчиво здоровый вид. Мама была преисполнена решимости жить каждый день полной жизнью, с удовольствием смотрела футбол по телевизору, наслаждалась едой и вместе с молодыми военнослужащими, мужчинами и женщинами, посещала бар в Кэмп-Дэвиде. Мама не хотела говорить только об одном — о смерти. Она была слишком полна жизни, чтобы обсуждать эту тему.
Четвертого декабря я снова отбыл в Калифорнию, чтобы провести экономический саммит, посвященный проблемам, по-прежнему стоящим перед этим штатом, а также встретился в штаб-квартире Агентства творческих работников с большой группой представителей индустрии развлечений и обратился к ним с просьбой стать моими партнерами в борьбе за уменьшение в средствах массовой информации потока сообщений о насилии, обращенных к молодежи, а также против агрессивных нападок выразителей культуры насилия на такие ценности, как семья и работа. В течение следующих двух недель я выполнил два своих обещания, данных во время борьбы за принятие бюджета: посетил округ, который представляла Мэрджори Марголис-Мезвински, где состоялась конференция, посвященная праву на получение социальной помощи, и назначил Боба Керри сопредседателем (вместе с сенатором Джоном Дэнфортом от штата Миссури) комиссии по изучению вопросов социального страхования и т.п.
Пятнадцатого декабря я приветствовал совместную декларацию британского премьер-министра Джона Мейджора и премьер-министра Ирландии Альберта Рейнольдса, предлагавшую основу для мирного урегулирования сложной проблемы Северной Ирландии. Это был чудесный рождественский подарок, и я надеялся, что он даст мне возможность принять участие в решении проблемы, которая меня впервые заинтересовала, когда я еще был студентом Оксфордского университета. В тот же день я назначил своего старого друга со времен работы на Макговерна, Джона Холэма, руководителем Агентства по контролю над вооружениями и по разоружению и использовал эту возможность, чтобы привлечь внимание к моей программе борьбы с распространением оружия массового уничтожения, предусматривавшей заключение договора о всеобщем и полном прекращении испытаний ядерного оружия, бессрочное продление Договора о нераспространении ядерного оружия, срок действия которого заканчивался в 1995 году, и полномасштабное финансирование программы Нанна-Лугара по обеспечению надежного хранения и уничтожения ядерного оружия и ядерных материалов в России.
Двадцатого декабря я подписал законопроект, который был особенно важен для меня и Хиллари. Национальный «Закон о защите детей» предусматривал, что любое детское учреждение может использовать государственную информационную базу для проверки анкетных данных любого претендента на получение работы. Это была идея писателя Эндрю Вахсса, возникшая как реакция на рассказы о детях, подвергавшихся ужасающе жестокому обращению в детских садах и яслях. Большинство родителей должны были работать, и поэтому им приходилось оставлять своих детей-дошкольников в детских учреждениях. Они имели право на уверенность в том, что их дети находятся в безопасности и что с ними хорошо обращаются.