Например, когда в печать попали наши финансовые отчеты, газета New York Times сообщила, что, начав с инвестиций в размере одной тысячи долларов, Хиллари заработала в 1979 году на товарном рынке 100 тысяч долларов с помощью Джима Блэра. Он был одним из моих ближайших товарищей и действительно помог Хиллари и нескольким другим своим друзьям в сделках с товарами, однако она сама рисковала, заплатив брокерам более 18 тысяч долларов в виде комиссионных, и ушла с рынка до его падения, следуя собственной интуиции. Республиканец Лео Меламед, бывший председатель Чикагской товарной биржи, на которой совершаются операции с сельскохозяйственной продукцией, рассмотрел все сделки Хиллари и сказал, что в них не было никаких нарушений, но это не имело значения. На протяжении ряда лет критики будут упоминать о прибыли, полученной Хиллари на товарном рынке, как о достоверном доказательстве коррупции.
Презумпция виновности отразилась и в статье, опубликованной в журнале Newsweek, в которой говорилось, что Хиллари вкладывала собственные деньги не для того, чтобы заключить «добросовестную сделку», причем, как указывалось, этот вывод сделан на основе мнения эксперта — профессора юридического факультета Колумбийского университета Марвина Чирелстейна. Один из самых авторитетных специалистов нашей страны по корпоративному праву и контрактам, он был моим преподавателем в Йельском университете, и наш адвокат попросил его рассмотреть наши налоговые декларации за 1978-79 годы — период инвестиций в «Уайтуотер». Чирелстейн опроверг факты, содержавшиеся в статье, опубликованной в журнале Newsweek, заявив: «Я никогда не говорил ничего подобного», и добавил, что он «возмущен» и «унижен».
Примерно в то же время журнал Time поместил на обложке фотографию, на которой Джордж Стефанопулос заглядывает мне через плечо, в то время как я сижу за столом, якобы обеспокоенный делом «Уайтуотер». На самом деле на этой фотографии была запечатлена состоявшаяся ранее обычная встреча, на которой мы занимались разработкой программы наших действий с участием еще нескольких человек. На оригинальном снимке присутствовало по меньшей мере еще двое сотрудников. Журнал Time их просто вырезал.
В апреле Хиллари провела пресс-конференцию, чтобы ответить на вопросы о своих сделках на товарном рынке и по делу «Уайтуотер». Она очень хорошо отвечала, и я гордился ею. Хиллари даже рассмешила представителей прессы, признав, что из-за своей веры в «зону частной жизни» она, должно быть, менее активно, чем следовало, реагировала на вопросы прессы, касающиеся ее прежних личных сделок, однако «после того, как я в течение длительного времени этому противилась, меня передвинули в другую зону».
Презумпция виновности в отношении нас распространялась и на других. Например, Роджер Олтмэн и Берни Нассбаум подверглись резкой критике за то, что обсуждали возможность передачи на рассмотрение суда уголовного дела в отношении Madison Guaranty, возбужденного Resolution Trust Corporation, поскольку RTC была частью Министерства финансов и Олтмэн временно контролировал ее работу. Возможно, критики считали, что Нассбаум пытался повлиять на деятельность RTC. По существу, эти переговоры были связаны с необходимостью отвечать на вопросы представителей прессы, вызванные утечками информации о расследовании в отношении Madison, к тому же их одобрил консультант Министерства финансов по этическим вопросам.
Эдвин Йодер, старомодный прогрессивный обозреватель, заявил, что Вашингтон наводнили «сторонники этических чисток». В колонке, посвященной встрече Нассбаума и Олтмена, он писал:
Я хотел бы, чтобы кто-нибудь для начала объяснил мне, что тут дурного, если сотрудники Белого дома хотят получить из других источников в исполнительной власти информацию об обвинениях и слухах, касающихся президента...