В некоторых отношениях Берлускони был первым итальянским политиком эры телевидения: харизматичным, отличавшимся сильной волей и полным решимости своими собственными методами обеспечить дисциплину и руководство политической жизнью Италии — страны, печально известной своей нестабильностью. Критики Берлускони обвиняли его в попытке навязать стране неофашистский порядок, однако он решительно отвергал эти нападки. Мне были приятны заверения Берлускони, что он намерен обеспечить в Италии демократию и соблюдение прав человека, сохранив исторически сложившееся партнерство своей страны с Соединенными Штатами и выполняя ее обязательства в Боснии в рамках НАТО.
Третьего июня я выступил на кладбище в Неттуно, где были похоронены американцы. Некогда оно пострадало от боев, а теперь поросло соснами и кипарисами. На стоявших рядами надгробиях были высечены фамилии 7862 похороненных там военнослужащих. Фамилии еще трех тысяч американцев, чьи тела так и не удалось найти, были высечены на стенах соседней часовни. Все они отдали свои молодые жизни в боях за освобождение Италии. Мой отец тоже служил на этом театре военных действий.
На следующий день мы уже находились в Англии, на авиабазе Милденхолл близ Кембриджа, и посетили еще одно американское кладбище, где на надгробиях были высечены фамилии 3812 похороненных там летчиков, пехотинцев и матросов, а также высилась стена с более чем пятью тысячами фамилий пропавших без вести американцев, в числе которых были два летчика, не вернувшихся из полетов над Ла-Маншем: Джо Кеннеди-младший, старший сын в семье Кеннеди, которому все прочили карьеру политика, и руководитель американского джаз-оркестра Гленн Миллер, чьей музыкой в 1940-е годы увлекались буквально все. На этом мероприятии оркестр ВВС исполнил песню, ставшую лейтмотивом творчества Миллера, — «Серенаду лунного света».
После встречи с Джоном Мейджором в Чекерсе — резиденции британского премьер-министра, построенной еще в XV веке, мы с Хиллари присутствовали на грандиозном обеде в Портсмуте, на котором я сидел рядом с королевой Великобритании. Меня поразили ее изящество, интеллект и разумность, которую она продемонстрировала во время нашего обсуждения представлявших общественный интерес проблем, стараясь получить от меня информацию и выяснить мое мнение по разным вопросам и в то же время не слишком явно выражая свои политические взгляды, поскольку считается, что главе британского государства это делать запрещено. Ее Величество произвела на меня большое впечатление как женщина, которая, если бы не обстоятельства ее рождения, могла бы стать успешным политиком или дипломатом. В ее теперешнем качестве ей приходилось выступать и в той, и в другой роли, но так, чтобы это не бросалось в глаза.
После обеда мы в качестве гостей королевской семьи посетили ее яхту «Британия», где имели удовольствие провести время с королевой-матерью, которая в свои девяносто три года была все еще очень энергичной и красивой женщиной с блестящими проницательными глазами. На следующее утро, за день до годовщины Дня высадки союзников, мы все присутствовали на богослужении под открытым небом — религиозной церемонии в честь «войск, отправляющихся» на бой. На ней присутствовала и принцесса Диана, которая рассталась с принцем Чарльзом, но еще не расторгла свой брак с ним. Поздоровавшись с Хиллари и со мною, она стала пожимать руки своим согражданам в толпе, которые были очень счастливы ее видеть. За то недолгое время, которое я провел с принцем Чарльзом и Дианой, они оба мне понравились, и я желал им, чтобы жизнь была к ним добрее.
После окончания службы мы вернулись на «Британию» на ланч и затем яхта направилась в сторону Ла-Манша, чтобы пересечь его вместе с огромной флотилией судов. После непродолжительного морского перехода мы попрощались с королевской семьей Великобритании и перебрались на небольшой катер, экипаж которого составляли военнослужащие спецподразделения ВМС США «Морские львы». Он доставил нас на авианосец «Джордж Вашингтон», на котором мы должны были совершить остальную часть путешествия. Мы с Хиллари с удовольствием пообедали в компании матросов и морских пехотинцев, составлявших шеститысячную команду этого корабля, а затем я поработал над текстами своих выступлений.