Июнь был важным месяцем для внешней политики: я ужесточил санкции в отношении Гаити; мы с Хиллари устроили официальный обед для императора и императрицы Японии, очень умных, приятных людей, добивавшихся хорошего отношения к своей стране повсюду, куда они приезжали; я встретился с королем Иордании Хусейном и президентами Венгрии, Словакии и Чили. Однако самой сложной внешнеполитической проблемой была на тот момент северокорейская.
Как я уже упоминал выше, Северная Корея не дала инспекторам МАГАТЭ возможности убедиться, что отработавшие топливные стержни не используются для получения плутония, пригодного для производства ядерного оружия. В марте, когда инспекции были прекращены, я обещал добиваться введения в отношении этой страны санкций ООН и не исключил возможности применения военных мер. После этого ситуация еще больше ухудшилась. В мае Северная Корея начала выгружать ядерное топливо из реактора таким образом, чтобы помешать инспекторам надлежащим образом контролировать его работу и определять, как используется облученное топливо.
Первого июня президент Картер позвонил мне и сказал, что хотел бы посетить Северную Корею, чтобы попытаться решить эту проблему. Я направил посла Боба Галлуччи, который занимался этим вопросом от нашего имени, в Плейнс, штат Джорджия, чтобы проинформировать Картера о том, насколько серьезны допущенные Северной Кореей нарушения. Картер, тем не менее, изъявил желание туда отправиться и, проконсультировавшись с Алом Гором и командой моих специалистов по национальной безопасности, решил, что стоит попробовать. Примерно за три недели до этого я получил отрезвляющий анализ огромных потерь обоих сторон в случае войны. В годовщину Дня высадки союзников я находился в Европе, поэтому Картеру позвонил Ал Гор, передавший ему, что я не возражаю против его поездки в Северную Корею при условии, что до сведения президента Ким Ир Сена будет доведено, что я не соглашусь приостановить санкции, пока Северная Корея не позволит инспекторам МАГАТЭ сделать свою работу, не заморозит свою ядерную программу и не даст согласие на новый раунд переговоров с США по вопросу о безъядерном будущем своей страны.
Шестнадцатого июня президент Картер позвонил мне из Пхеньяна, а затем дал интервью телекомпании CNN в прямом эфире, в котором сообщил, что президент Ким Ир Сен не удалит представителей МАГАТЭ из своего ядерного комплекса, если будут предприниматься добросовестные усилия с целью урегулирования разногласий из-за международных инспекций. Затем Картер сказал, что в ответ на этот «весьма позитивный шаг» наша администрация должна смягчить санкции и начать с Северной Кореей переговоры на высоком уровне. Я ответил, что, если Северная Корея готова заморозить свою ядерную программу, мы возобновим переговоры, однако неясно, согласен ли на это Пхеньян.
Учитывая прежний опыт, я был не готов доверять Северной Корее и оставил санкции в силе до тех пор, пока мы не получим от Пхеньяна официального подтверждения изменения его политики. Через неделю президент Ким Ир Сен прислал мне письмо, в котором подтвердил то, что он сказал Картеру, и согласился на другие наши условия переговоров. Я поблагодарил президента Картера за его усилия и объявил, что Северная Корея приняла все наши условия, а также что Пхеньян и Сеул согласились обсудить вопрос о возможной встрече своих президентов. В ответ я сказал, что США готовы в следующем месяце начать в Женеве переговоры с Северной Кореей, и на время их проведения мы приостановим действие наших санкций.
В конце июня я объявил о некоторых перестановках в аппарате сотрудников, которые, как мне хотелось верить, помогут нам эффективнее решать наши обширные законодательные задачи и лучше подготовиться к выборам, до которых осталось всего четыре месяца. За несколько недель до этого Мак Макларти сказал мне, что ему, видимо, пора сменить работу: он выдержал многочисленные удары из-за ситуации вокруг отдела поездок Белого дома, а в печати появлялись бесчисленные статьи с критикой нашего процесса принятия решений. Мак предложил мне назначить руководителем аппарата сотрудников Белого дома Леона Панетту, который прекрасно знал механизм работы Конгресса и прессы и был способен руководить твердой рукой. Когда стало известно о намерении Мака, другие сотрудники тоже подтвердили, что Леон обладает всеми необходимыми качествами для этой работы. Мак отметил, что он хотел бы попытаться навести мосты в отношениях с умеренными республиканцами и консервативными демократами в Конгрессе и наблюдать за нашей подготовкой к Саммиту двух Америк, который в декабре должен был состояться в Майами.