В своей речи в кнессете, израильском парламенте, я поблагодарил и похвалил Рабина и уверил парламентариев, что, пока Израиль делает мирные шаги, Соединенные Штаты будут заботиться об укреплении его безопасности и о его экономическом развитии. Это было своевременным заявлением, поскольку Израиль только что пережил еще одну атаку террористов, унесшую несколько жизней. В отличие от соглашения с палестинцами, против которого выступили многие израильтяне, мирный договор с Иорданией получил одобрение почти всех депутатов кнессета, включая лидера оппозиционной партии «Ликуд» Биньямина «Биби» Нетаньяху. Израильтяне любили короля Хусейна и доверяли ему, но к Арафату подобных чувств отнюдь не питали.
Двадцать восьмого октября, после волнующего посещения «Яд-Вашем» — величественного израильского мемориала жертвам холокоста, мы с Хиллари попрощались с Ицхаком и Лией Рабин. После этого я полетел в Кувейт, чтобы повидаться с эмиром и поблагодарить наших солдат за то, что они, быстро прибыв в этот регион, заставили иракскую армию отойти от границы. Из Кувейта я вылетел в Саудовскую Аравию, где провел несколько часов с королем Фахдом. В начале 1993 года на меня произвел сильное впечатление его призыв остановить этнические чистки, направленные против мусульман в Боснии. Фахд встретил меня тепло и поблагодарил за оперативные действия США, которые позволили разрешить кризис, вызванный действиями Ирака. Визит на Ближний Восток был успешным и обнадеживающим, но мне пора было возвращаться домой, где уже гремела «предвыборная музыка».
ГЛАВА 41
К октябрю опросы общественного мнения демонстрировали неплохие для нас результаты, но общая атмосфера избирательной кампании не слишком обнадеживала. Перед нашей поездкой на Ближний Восток Хиллари позвонила Дику Моррису, специалисту по социологическим опросам, с которым мы давно сотрудничали, чтобы узнать его мнение. Дик провел для нас исследование, и его результаты были обескураживающими. Он сказал, что большинство опрошенных не верят, что состояние экономики улучшается, а бюджетный дефицит сокращается; им ничего не известно о достижениях демократов и моих собственных успехах, а наша критика «Контракта с Америкой» Гингрича не принесла результатов.
Мой личный рейтинг вырос: впервые за длительное время он превысил 50 процентов. Избиратели положительно восприняли информацию о принятии закона об отпуске по семейным обстоятельствам, о предусмотренном пакетом законов по борьбе с преступностью увеличении численности полицейских на 100 тысяч человек, о школьной реформе и других позитивных мерах. Дик сказал, что мы сможем компенсировать наши потери, если демократы перестанут говорить об экономике, бюджетном дефиците и «контракте», а вместо этого сосредоточат внимание на популярных среди избирателей законодательных инициативах. Он также рекомендовал мне по возвращении в Вашингтон не принимать активного участия в избирательной кампании, а заниматься «президентскими делами», считая, что это еще более укрепит и повысит мой рейтинг. Моррис считал, что это принесет демократам больше пользы, чем мое непосредственное вмешательство в «политическую драку». Ни одна из этих рекомендаций не была выполнена.
У демократов не оказалось механизма, который позволил бы им быстро передавать информацию в каждый штат и избирательный округ, в котором велась предвыборная борьба. Хотя я собрал немало пожертвований для индивидуальных кандидатов и для избирательных комитетов, кандидаты предпочли потратить эти деньги традиционными способами.