Мы также смогли бы избежать поражения, если бы, как только стало ясно, что сенатор Доул будет чинить препятствия любой осмысленной реформе здравоохранения, я объявил о ее приостановке до тех пор, пока не будет достигнут консенсус между партиями, и вместо этого провел реформу социального обеспечения. Это могло бы повысить популярность демократов среди представителей среднего класса, которые проголосовали в основном за республиканцев. Именно такой способ действий, а не различные предложения, касающиеся наших экономических законопроектов, или отказ от запрета на продажу штурмового оружия помог бы демократам, не нанося ущерба американскому народу.
Гингрич оказался более умелым политиком, чем я. Он понял, что сможет победить на промежуточных выборах, используя общенациональную кампанию «контракта», постоянно нападая на демократов и возложив на них вину за все конфликты и подогреваемую республиканцами ожесточенную межпартийную борьбу в Вашингтоне, так как именно демократы контролировали и Конгресс, и Белый дом. Поскольку я был занят выполнением президентских обязанностей, я не сумел должным образом организовать и финансировать предвыборную кампанию и заставить демократов разработать эффективную национальную контрпрограмму. Превращение промежуточных выборов в общенациональную кампанию стало крупным вкладом Гингрича в развитие современных избирательных технологий. После 1994 года партия, у которой не было общенациональной повестки, не имела шансов победить на выборах. Эта ситуация повторилась и в 1998, и в 2002 годах.
Хотя подоходные налоги большинства американцев снизились, а тех, у кого они возросли, было меньшинство, хотя мы существенно сократили численность правительства по сравнению с тем, какой она была при Рейгане и Буше, республиканцы победили, прибегнув все к тем же старым обещаниям снижения налогов и сокращения правительства. Они выиграли, воспользовавшись теми проблемами, которые сами же и создали, похоронив реформу здравоохранения, реформу финансирования избирательных кампаний и препятствуя проведению других реформ. В этом отношении вклад Доула в уверенную победу республиканцев на выборах был очень велик: большинство избирателей не могли поверить, что сенатское республиканское меньшинство — всего сорок один сенатор из ста — могло заблокировать что-то кроме бюджета. Избиратели знали лишь, что их жизнь не стала более обеспеченной или безопасной, что в Вашингтоне слишком много конфликтов и разногласий и в этом виноваты мы, демократы. Кроме того, им было известно, что демократы поддерживали большое и дорогостоящее правительство.
У меня были похожие ощущения, когда я проиграл губернаторские выборы, баллотируясь на второй срок в 1980 году. Тогда я сделал много хорошего, но об этом никто не знал. В том, что касается сиюминутных, текущих проблем, электорат может рассуждать вполне прогрессивно, но его философия — скорее умеренно консервативная, и он весьма скептически настроен по отношению к правительству. Даже если бы сообщения в прессе о моей работе были более объективными, избиратели все равно вряд ли смогли бы понять, что мне уже удалось сделать в реальности, учитывая обилие различных направлений нашей деятельности. К несчастью, я забыл горький урок своего поражения в 1980 году: можно проводить хорошую политику, даже не имея хороших политиков, но для успешного управления необходимо и то, и другое. Теперь я, конечно, этого уже не забуду, как не забуду и всех тех прекрасных людей, которые потеряли места в Конгрессе потому, что помогли мне вытащить Америку из пропасти бюджетного дефицита, в которую ее столкнула «рейганомика», сделали наши улицы более безопасными и предприняли попытку обеспечить всех американцев медицинской страховкой.
На следующий день после выборов я попытался выжать из этой неблагоприятной ситуации все возможное, пообещав сотрудничать с республиканцами и попросив их «принять вместе со мной активное участие в публичных дебатах, которые наметят направление развития для следующего поколения американцев». Я предложил вместе работать над реформой социального обеспечения и законопроектом о постатейном вето, которые я поддерживал. В то время я больше ничего не мог сделать.
Многие эксперты уже предсказывали мое поражение в 1996 году, но я был настроен более оптимистично. Республиканцам удалось убедить многих американцев, что демократы, и я в том числе, были слишком либеральными и поддерживали «большое правительство», но время работало на меня, и тому было три причины: бюджетный дефицит благодаря нашему экономическому плану продолжал снижаться, а экономика продолжала подъем; новый Конгресс, и Палата представителей в особенности, имел слишком правую для американского народа ориентацию; республиканцы же, несмотря на свои предвыборные обещания, вскоре были вынуждены урезать расходы на образовательные программы, здравоохранение и экологию, чтобы финансировать предложенные ими снижение налогов и повышение оборонных расходов. Это произошло потому, что именно этого хотели ультраконсерваторы, а также потому, что я был полон решимости заставить их уважать законы арифметики.