Хотя встреча с лидерами Конгресса прошла в дружеской обстановке, а в «контракте» республиканцев содержались некоторые положения, по которым мы могли сотрудничать, я знал, что нам не избежать серьезных столкновений по важным вопросам, по которым у нас имелись существенные расхождения. Было очевидно, что и мне, и всей моей команде потребуется максимальная сосредоточенность и дисциплинированность в наших действиях и в избранной нами стратегии взаимодействия. Когда один журналист спросил меня, что будет преобладать в наших отношениях — «компромисс или борьба», я сказал: «Отвечу так: мистер Гингрич будет нашептывать вам в правое ухо, а я — в левое».
После ухода конгрессменов я отправился в пресс-центр и объявил, что моим новым пресс-секретарем будет Майк Маккарри. До этого Майк был пресс-секретарем Уоррена Кристофера в Госдепартаменте, а во время президентской кампании, будучи пресс-секретарем Боба Керри, нанес мне ряд ощутимых ударов. Меня это мало волновало: в период выдвижения кандидата в президенты от демократов он должен был выступать против меня. Однако впоследствии он хорошо работал в Госдепартаменте, разъясняя и отстаивая нашу внешнюю политику.
В нашей команде появилась и другие новые люди. Эрскин Боулз пришел в Белый дом из Управления по делам малого бизнеса на пост заместителя руководителя аппарата, поменявшись должностями с Филом Лейдером. Эрскин особенно хорошо подходил для осторожных компромиссов и партизанской войны, сочетание которых было характерно для наших последующих отношений с новым Конгрессом, поскольку был талантливым предпринимателем и переговорщиком экстра-класса, хорошо знающим, «когда нужно гнать, а когда — придержать». Он стал хорошим помощником Панетты и отлично дополнил другого заместителя Леона — жесткого Гарольда Икеса.
Как и многие другие месяцы, январь принес как хорошие, так и плохие новости: безработица снизилась до 5,4 процента, было создано 5,6 миллиона новых рабочих мест; Кеннет Старр продемонстрировал свою «независимость», заявив, что намерен в очередной раз расследовать обстоятельства смерти Винса Фостера; правительство Ицхака Рабина оказалось под угрозой, когда девятнадцать израильтян погибло от двух бомб террористов, — это ослабило поддержку его усилий по развитию мирного процесса. Я подписал первый принятый новым составом Конгресса закон, который твердо поддерживал: этот закон обязывал законодателей выполнять все те требования, которые они утвердили для граждан страны.
Двадцать четвертого января я выступил с посланием «О положении в стране» перед первым за последние сорок лет республиканским Конгрессом. Ситуация была щекотливая: мне нужно было стремиться к примирению, но при этом не выглядеть слабым, создать впечатление силы и уверенности, но без враждебности. Я начал с того, что попросил Конгресс отказаться от «партийных разногласий, мелочности и тщеславия» и предложил вместе работать над реформой социального обеспечения, целью которой станет не наказание бедных, а предоставление им новых возможностей. Потом я привел, наверное, самый наглядный пример огромного потенциала, имеющегося у американцев, получающих социальные пособия,— историю Линн Вулси, женщины, которая когда-то получала пособие, а потом, пройдя долгий путь, стала членом Палаты представителей от Калифорнии.
После этого я бросил республиканцам вызов сразу на нескольких «фронтах». Я сказал им, что, если они хотят проголосовать за конституционную поправку о сбалансированном бюджете, им нужно ответить на вопрос, как они собираются сбалансировать бюджет и будут ли при этом урезаны программы социального обеспечения. Я попросил их отказаться от своего намерения ликвидировать волонтерскую организацию «Америкорпс», участники которой работали в сферах образования, общественной безопасности, здравоохранения и экологии. Я также заявил, что, если они хотят ужесточить законы, направленные на борьбу с преступностью, я готов с ними сотрудничать, но буду выступать против отмены доказавших свою эффективность программ профилактики преступности, против отказа от плана вывести на улицы дополнительно 100 тысяч полицейских и запрета на штурмовое оружие. Я сказал, что не собираюсь ущемлять законное право американцев владеть огнестрельным оружием и использовать его, однако добавил, что «многие люди пожертвовали своими местами в Конгрессе, чтобы положить конец гибели детей и полицейских из-за доступности штурмового оружия, и я не позволю отменить этот запрет».