В конце послания я сделал шаг навстречу республиканцам. Я сказал, что готов сотрудничать с ними по моему предложению о сокращении налогов для среднего класса, и признал, что, работая над реформой здравоохранения, «мы попытались откусить больше, чем могли проглотить». Я предложил им вместе добиваться решения этой проблемы и для начала сделать так, чтобы люди не теряли свои медицинские страховки в случае смены места работы или болезни кого-то из членов семьи. Я также попросил их поддержать мой внешнеполитический курс, который соответствовал интересам обеих партий.
Выступление с посланием «О положении в стране» — это не только возможность для президента каждый год в течение часа говорить непосредственно с американским народом, это также один из самых важных ритуалов американской политики. Пресса отмечает все — сколько раз выступление президента прерывалось аплодисментами, особенно продолжительными овациями; чему аплодировали демократы, а чему — республиканцы; по каким вопросам их позиции совпали; какова была реакция влиятельных членов Сената и Палаты представителей; что означало присутствие в ложе первой леди тех или иных людей, — а американцы следят за всем этим по телевидению. Моя речь была рассчитана на пятьдесят минут, а десять минут отводилось на аплодисменты. А поскольку в ней было достаточно примирительных заявлений, но при этом я придерживался принципиальных позиций по важнейшим вопросам, мое выступление прерывалась аплодисментами более девяноста раз и продолжалось восемьдесят одну минуту.
Ко времени моего выступления в Конгрессе уже две недели длился один из самых серьезных кризисов, произошедших во время моего первого президентского срока. Вечером 10 января, после того как Боб Рубин, вступивший в должность министра финансов, принес присягу в Овальном кабинете, он и Ларри Саммерс остались, чтобы вместе со мной и несколькими моими советниками обсудить финансовый кризис в Мексике. Курс песо резко снижался, лишая Мексику возможности занимать деньги и осуществлять выплаты по уже существующим долгам. Проблема усугублялась тем, что, когда ситуация в Мексике начала ухудшаться, правительство страны, чтобы привлечь финансовые средства, выпустило краткосрочные долговые обязательства под названием тесобоны, которые должны были погашаться в долларах. Поскольку песо продолжал падать, требовалось все больше и больше тесобонову чтобы обслуживать краткосрочный долг Мексики, деноминированный в долларах. Теперь, когда финансовые резервы страны составляли всего 6 миллиардов долларов, Мексика в 1995 году должна была выплатить в счет своих долговых обязательств 30 миллиардов долларов, причем 10 миллиардов — в первые три месяца года.
Если бы в Мексике произошел дефолт и она прекратила бы платежи по своим долговым обязательствам, произошла бы экономическая «ядерная цепная реакция» — (Боб Рубин был против использования этого термина), которая могла бы ускорить инфляцию, вызвать массовую безработицу и, что весьма вероятно, длительную рецессию, поскольку международные финансовые институты, правительства других стран и частные инвесторы не захотели бы рисковать своими инвестициями.
Рубин и Саммерс считали, что экономический крах Мексики мог иметь тяжелые последствия для Соединенных Штатов. Во-первых, Мексика была нашим третьим по величине торговым партнером. Если бы она не смогла покупать нашу продукцию, это нанесло бы ущерб американским компаниям и их работникам. Во-вторых, экономический кризис мог привести к 30-процентному увеличению нелегальной иммиграции из этой страны в США, — а это полмиллиона людей ежегодно. В-третьих, финансово ослабленная Мексика почти наверняка стала бы объектом усиления активности нелегальных наркокартелей, которые и так уже переправляли большие партии наркотиков через эту страну в Соединенные Штаты. Наконец, дефолт в Мексике мог оказать негативное влияние на другие страны, поскольку инвесторы утратили бы доверие к развивающимся рынкам других стран Латинской Америки, Центральной Европы, России, Южной Африки и т.д., которым мы помогали модернизировать экономику и добиться процветания. Поскольку около 40 процентов американского экспорта направлялось в развивающиеся страны, это могло нанести большой ущерб нашей экономике.
Рубин и Саммерс рекомендовали нам обратиться к Конгрессу с просьбой одобрить предоставление Мексике займа в 25 миллиардов долларов, что позволило бы ей соблюдать график выплаты долга и успокоить кредиторов и инвесторов. В свою очередь, Мексика должна была взять на себя обязательство провести финансовые реформы и своевременно предоставлять отчеты о финансовой ситуации в стране, чтобы кризис не повторился вновь. Рубин и Саммерс тем не менее предупредили, что эта рекомендация связана с риском. В Мексике все равно мог произойти финансовый крах, и тогда мы потеряли бы предоставленные ей средства. В то же время успех предложенной политики не исключал возникновения проблемы, которую экономисты называют «моральным риском». Мексика оказалась на грани краха не только из-за неправильной политики правительства и слабости финансовых институтов, но и потому, что инвесторы продолжали финансировать операции, которые уже давно перешли все разумные пределы риска. Если бы предоставленные Мексике деньги были в итоге выплачены этим неразумным инвесторам, мы могли бы создать у них уверенность, что они и в будущем смогут без всяких опасений идти на подобный неоправданный риск.