На основании этих данных я предложил разобраться со злоупотреблениями и мошенничествами при осуществлении программ поддержки малого бизнеса и прекращать помощь участвующим в программах компаниям, после того как они станут конкурентоспособными; следовать решению Верховного суда по делу Adarand, продолжая только те программы, которые были обоснованны с точки зрения необходимости «позитивных действий»; усилить помощь всем бедным общинам и людям с низкими доходами, независимо от их расы или пола. Мы сохранили принцип «позитивных действий», но реформировали практику его применения, отказавшись от использования квот, заботясь о том, чтобы поддержка оказывалась только тем людям и компаниям, которые соответствуют необходимым требованиям, исключив возможность «обратной дискриминации» по отношению к белым американцам и своевременно прекращая те программы, которые уже реализовали поставленные перед ними задачи. Суть моей политики можно было выразить одной фразой: «Улучшать, но не прекращать».
Моя речь встретила одобрение активистов движения за гражданские права, бизнес-сообщества и военных, однако убедила далеко не всех. Через восемь дней сенатор Доул и конгрессмен Чарлз Кейнеди из штата Флорида внесли законопроект, отменявший все федеральные законы о «позитивных действиях». Реакция Ньюта Гингрича была более положительной: он сказал, что не хочет прекращать действие программы позитивных действий, пока не сможет предложить другие меры «оказания помощи».
В то время как я пытался добиться взаимопонимания с республиканцами по этому вопросу, они большую часть июля занимались продвижением в Конгрессе своих бюджетных инициатив, предлагая резко сократить финансирование программ образования и профессиональной подготовки. Предложенные ими сокращения ассигнований на программы медицинской помощи «Медикэр» и «Медикэйд» привели бы к тому, что пожилым американцам, расходы которых на оплату медицинских счетов из-за инфляции и роста цен и так уже значительно увеличились, пришлось бы тратить на эти цели даже больше, чем в 1960-е годы, — до того, как были введены эти программы. Предложение республиканцев урезать финансирование программ Агентства по охране окружающей среды сделало бы невозможной реализацию законов «О чистом воздухе» и «О чистой воде». Они голосовали за ликвидацию волонтерской организации «Америкорпс» и 50-процентное сокращение национальной программы помощи бездомным. Им удалось добиться свертывания программы планирования семьи, ранее поддерживаемой и демократами, и республиканцами, так как она помогала уменьшить количество нежелательных беременностей и абортов. Республиканцы намеревались резко сократить помощь другим странам, которая и так уже составляла всего 1,3 процента от расходной части федерального бюджета, что ослабило бы наши возможности в борьбе с терроризмом, в предотвращении распространения ядерного оружия, открытии новых рынков для американского экспорта, поддержании мира и демократии и обеспечении соблюдения прав человека во всем мире.
Как ни трудно в это поверить, но всего через пять лет после того, как президент Буш подписал закон «О помощи американским инвалидам», за который в Конгрессе тогда проголосовало большинство депутатов от обеих партий, республиканцы предложили урезать ассигнования на поддержку инвалидов, собственно и позволявшие инвалидам реализовать права, предоставленные им этим законом. Когда стало известно об этом предложении, мне позвонил Том Кэмпбелл, бывший моим соседом по комнате все четыре года учебы в Джорджтаунском университете. Том был пилотом и неплохо зарабатывал, однако богатым человеком его назвать было нельзя. Он взволнованно сказал мне, что очень обеспокоен предложением о сокращении финансирования программ для инвалидов. Его дочь Сиара была больна церебральным параличом, как и ее лучшая подруга, которую воспитывала мать-одиночка, получавшая минимальную заработную плату и каждый день ездившая на работу на автобусе, тратя целый час на дорогу в один конец. Том спросил меня: «Скажи мне прямо, они что, собираются сократить мне налоги, но одновременно урезать пособие подруге Сиары и ее матери? Пособие, на которое можно было бы купить детское инвалидное кресло и четыре пары дорогой специальной обуви, необходимые девочке каждый год, а также оплатить транспортные расходы, чтобы ее мать могла добраться до работы?» «Это правда», — ответил я. Тогда он сказал: «Билл, но это же аморально. Ты не должен этого допустить».