Мирный процесс на Ближнем Востоке вновь оказался под угрозой, когда в начале марта в результате нескольких взрывов бомб, устроенных террористами «Хамас» в Иерусалиме и Тель-Авиве, погибло более тридцати человек и еще множество было ранено. Среди погибших было несколько детей, няня-палестинка, работавшая у своих друзей-евреев, и две молодые женщины-американки. Я встретился с их семьями в Нью-Джерси, и меня глубоко тронула искренняя приверженность этих людей мирному процессу — единственной возможности предотвратить гибель детей в будущем. В своем телевизионном обращении к израильскому народу я говорил об очевидном — о том, что террористы «хотели убить не только ни в чем не повинных людей, но и растущую надежду на мир на Ближнем Востоке».
Двенадцатого марта мы вместе с королем Иордании Хусейном вылетели на моем президентском самолете на «Саммит миротворцев», организованный президентом Мубараком в Шарм-эш-Шейхе — прекрасном курорте на Красном море, чрезвычайно популярном среди любителей дайвинга. За несколько дней до этого Хусейн прибыл на встречу со мной в Белый дом, где мы обсудили террористические акты, организованные «Хамас». Он был полон решимости сплотить арабский мир в борьбе за мирное урегулирование. Я с удовольствием провел с ним время в этом длительном полете. Мы всегда находили общий язык, а после убийства Рабина стали по-настоящему близкими друзьями и союзниками.
Руководители двадцати девяти государств — арабских стран, государств Европы, Азии и Северной Америки, — включая Бориса Ельцина и Генерального секретаря ООН Бутроса Бутроса-Гали, прибыли в Шарм-эш-Шейх, где их встретили Перес и Арафат. Мы с Мубараком были сопредседателями саммита и вместе с нашими помощниками работали день и ночь, чтобы участники конференции приняли на себя четкие и конкретные обязательства бороться с терроризмом и способствовать развитию мирного процесса.
Впервые в истории арабский мир вместе с Израилем осудил терроризм и пообещал с ним бороться. Без объединенного фронта невозможно было обеспечить Переса поддержкой, необходимой для развития мирного процесса и открытия сектора Газа, чтобы тысячи живших там палестинцев могли вернуться на свои рабочие места, находившиеся в Израиле. Он был необходим и для того, чтобы поддержать Арафата в его борьбе против террористов, — в противном случае Израиль мог отказаться от продолжения мирного диалога.
Тринадцатого марта я вылетел в Тель-Авив, чтобы обсудить конкретные шаги Соединенных Штатов в поддержку вооруженных сил и полиции Израиля. На встрече с премьер-министром Пересом и его кабинетом я пообещал выделить на эти цели 100 миллионов долларов и попросил Уоррена Кристофера и директора ЦРУ Джона Дойча остаться в Израиле еще на несколько дней, чтобы помочь в реализации нашего общего проекта. На совместной с Пересом пресс-конференции, устроенной после совещания, я признал, что очень трудно надежно защититься от «молодых людей, приверженных апокалипсической версии Ислама и политике, побуждающей их становиться живыми бомбами, чтобы убивать невинных детей». Но, сказал я, мы можем более эффективно предотвращать теракты, перекрыв финансовые потоки и лишив террористов поддержки извне. Я также использовал этот повод, чтобы подтолкнуть Конгресс к принятию антитеррористических законов, которое откладывалось уже больше года.
После пресс-конференции и встречи в Тель-Авиве с израильскими студентами, на которой я ответил на их вопросы, я встретился с лидером партии «Ликуд» Биньямином Нетаньяху. Взрывы, организованные «Хамас», повысили шансы партии «Ликуд». Я хотел, чтобы Нетаньяху знал, что я буду его партнером в борьбе против терроризма, если он одержит победу на выборах, однако мне хотелось, чтобы он продолжил мирный процесс.
Я не мог возвратиться домой, не посетив могилу Рабина на горе Херзл. Встав на колени, я помолился и, следуя еврейскому обычаю, положил камешек на мраморное надгробие могилы Ицхака. Я также подобрал другой небольшой камешек, лежавший рядом с могилой, и взял его с собой как напоминание о моем друге и нашем общем деле, которое я должен был продолжить.