Другой причиной было то, что суд не знал всех фактов, свидетельствующих о связях Дэвида Хейла с моими политическими противниками, поскольку некоторые из них все еще оставались неизвестными, а использование других в суде в качестве доказательств было признано недопустимым. Суд и присяжные ничего не знали о деньгах и поддержке, которые Хейл тайно получал от организации под названием «Арканзасский проект».
«Арканзаский проект» финансировался ультраправым консерватором-миллиардером Ричардом Меллоном Скейфом из Питсбурга, который также оплачивал публикацию разгромных статей о нас с Хиллари в журнале American Spectator. Например, представители этой организации заплатили 10 тысяч долларов бывшему патрульному полицейскому, чтобы он выдвинул против меня бредовое обвинение в контрабанде наркотиков. Люди Скейфа, кроме того, тесно сотрудничали с единомышленниками Ньюта Гингрича. Дэвид Брок, автор статьи в Spectator, рассказывающей о двух арканзасских полицейских, которые, по их словам, поставляли мне женщин, получил гонорар не только от журнала, но и от чикагского бизнесмена Питера Смита, финансового директора комитета политических действий, возглавляемого Ньютом Гингричем.
Усилия «Арканзасского проекта» концентрировались главным образом вокруг Дэвида Хейла. Действуя через Паркера Дожиера, бывшего помощника судьи Джима Джонсона, эта организация устроила для Хейла убежище в принадлежащем Дожиеру магазине на окраине городка Хот-Спрингс, торговавшем рыболовными принадлежностями. В период сотрудничества Хейла со Старром Дожиер снабжал Хейла деньгами и предоставил в его распоряжение свой автомобиль и рыбацкий домик. В это время Хейл также получал бесплатные юридические консультации у друга Старра Теда Олсона — юриста, работавшего на «Арканзасский проект» и American Spectator. Позже Олсон был назначен заместителем министра юстиции в администрации президента Джорджа Буша. Перед этим прошли слушания в Сенате, на которых ему были заданы вопросы относительно его работы на «Арканзасский проект», и его ответы никак нельзя было назвать искренними.
Хотя и непонятно, на каких основаниях, но присяжные признали всех трех ответчиков виновными по нескольким пунктам выдвинутых против них обвинений. В своей заключительной речи главный обвинитель несколько раз повторил, что я не был объектом этого судебного разбирательства и против меня не выдвигалось обвинений, но Старр получил то, что хотел, — трех человек, на которых он мог давить, вынуждая их давать показания против нас, чтобы не попасть в тюрьму. Теперь, учитывая решение суда, мне не о чем было беспокоиться, однако я сожалел о том, что масштабные усилия Старра так дорого обошлись налогоплательщикам, а также что пострадали жители Арканзаса, чья единственная вина заключалась в том, что они были знакомы со мной и с Хиллари еще до того, как я стал президентом.
У меня имелись серьезные сомнения относительно обоснованности приговора суда. Душевная болезнь Джима Макдугала обострилась и, по-видимому, дошла уже до такой стадии, когда он не мог ни участвовать в судебных заседаниях, ни тем более давать свидетельские показания. Я был уверен, что признание вины Сюзан Макдугал и Джима Гая Такера стало следствием ухудшившегося психического здоровья Джима Макдугала и отчаянной попытки Дэвида Хейла спастись от тюрьмы.
Май стал периодом относительного затишья на законодательном фронте, и это позволило мне провести в нескольких штатах мероприятия, включенные в план моей избирательной кампании, а также выполнить ряд приятных президентских обязанностей: вручить золотую медаль Конгресса Билли Грэму, присутствовать на ежегодном концерте на Южной лужайке Белого дома, организуемом общественным телевидением WETA-TV, в котором приняли участие Аарон Невилл и Линда Ронштадт, а также встретиться с президентом Греции Константиносом Стефанопулосом, прибывшим в США с официальным государственным визитом. Когда я занимался важными международными и внутренними проблемами, мне обычно трудно было расслабиться настолько, чтобы получить удовольствие от подобных вещей.