В это же время я столкнулся с проблемой, настолько серьезной, что впервые за все время моего пребывания в Белом доме почувствовал необходимость в проведении независимого расследования.
В начале июня в выпусках новостей стали появляться сообщения о том, что тремя годами ранее, в 1993-м, моя служба безопасности и проверки персонала в Белом доме получила от ФБР сотни личных дел людей, проходивших проверку при поступлении на работу в администрации Буша и Рейгана. Эти личные дела были затребованы, потому что отделу персонала нужно было восстановить информацию о людях, оставшихся работать в Белом доме при новой администрации, а их личные дела были изъяты прежней администрацией и хранились в библиотеке Буша. Белый дом отнюдь не собирался использовать имевшуюся у ФБР конфиденциальную информацию на республиканцев. Узнав об этих сообщениях, я пришел в ярость.
Девятого июня мы с Леоном Панеттой извинились за этот инцидент. Через неделю Луи Фри объявил, что ФБР по ошибке передало в Белый дом 408 личных дел. Через несколько дней Джанет Рино попросила Кена Старра разобраться с этим делом. В 2000 году расследование показало, что это было просто ошибкой. Белый дом не занимался никаким политическим шпионажем: Секретная служба передала в службу безопасности устаревший список сотрудников Белого дома, который включал ряд республиканцев, — именно он и был отослан в Белый дом.
В конце июля на ежегодной конференции по проблемам семьи, проводимой Горами в Нашвилле, я предложил увеличить отпуск по семейным обстоятельствам на двадцать четыре часа, или три рабочих дня, в год, чтобы дать людям, имеющим семьи, возможность посещать родительские собрания в школах, где учатся их дети, а также сопровождать детей, супругов или родителей в клинику для прохождения медицинского обследования.
Проблема оптимального сочетания служебных и семейных обязанностей имела для меня такое большое значение потому, что она коснулась и Белого дома. Билл Галстон — член Совета по внутреннем делам, умнейший человек и неиссякаемый источник ценных идей, с которым я познакомился еще в Совете руководства демократической партии, недавно уволился, чтобы проводить больше времени со своим десятилетним сыном. Он так объяснил свое решение: «Мой мальчик постоянно спрашивает, где я. Вы можете найти на мое место кого-нибудь другого, а вот сыну меня никто не заменит. Я должен быть дома».
Заместитель руководителя аппарата президента Эрскин Боулз, который стал моим близким другом и партнером по гольфу, отличный менеджер и наш лучший специалист по взаимодействию с бизнес-сообществом, также вернулся домой. Его жена Крэндалл, которая училась вместе с Хиллари в Колледже Уэллсли, управляла крупной текстильной компанией и много времени проводила в разъездах. Двое их старших сыновей уже учились в университете, а младший сын оканчивал среднюю школу. Эрскин сказал мне, что ему нравится работа в администрации, однако, добавил он, «мой мальчик не должен находиться дома один в год окончания школы. Я не хочу, чтобы он хоть на секунду усомнился в том, что он — главное в жизни его родителей. Я еду домой».
Я с уважением отнесся к решению Билла и Эрскина и был рад, что, поскольку мы с Хиллари жили и работали в Белом доме, нам не приходилось тратить много времени на поездки на работу и с работы, а потому по крайней мере один из нас почти всегда был дома с Челси вечером, когда она ужинала, и утром, когда она вставала. Но благодаря этим двум случаям я убедился в том, что слишком много американцев самых разных профессий и с самым разным уровнем доходов каждый день отправляются на работу с неприятным чувством, что они пренебрегают своими детьми ради профессиональной карьеры. Соединенные Штаты меньше, чем любое другое богатое государство, заботились о том, чтобы родители могли успешно совмещать свои профессиональные и семейные обязанности, и я намеревался это изменить.
К несчастью, республиканское большинство в Конгрессе сопротивлялось введению любых новых требований к работодателям. Недавно ко мне подошел один молодой человек и предложил рассказать мне анекдот: «После того, как человека избирают президентом, ему трудно выбрать анекдот, который он мог бы рассказать публично». Вот этот анекдот: «Быть президентом с таким Конгрессом — все равно что стоять посреди кладбища: людей под вами много, но никто вас не слушает». Вот какой это был умный юноша.