Когда я добрался до Сидар-Рапидс в штате Айова, было уже восемь часов вечера. Я очень хотел туда попасть, чтобы помочь Тому Харкину, который вел сложнейшую борьбу за свое переизбрание. Том всегда поддерживал меня в Сенате, а после предварительных выборов 1992 года он и его жена Рут — она была юристом и работала в моей администрации — стали моими близкими друзьями.
Моей последней остановкой в тот вечер стал город Су-Фолс, штат Южная Дакота, где у демократа Тима Джонсона были реальные шансы одержать победу над республиканцем Ларри Пресслером. И Джонсон, и активно поддерживавший его сенатор Том Дэшл сделали для меня много хорошего. Как лидер меньшинства в Сенате Дэшл оказывал Белому дому бесценную помощь во время «бюджетных сражений» и остановок работы правительства, поэтому, когда он попросил меня приехать в Южную Дакоту, я не мог ему отказать.
Была уже почти полночь, когда я начал выступление «на последнем митинге последней в моей жизни предвыборной кампании» в Су-Фолс. Поскольку это была моя заключительная речь, я представил слушателям полный отчет о работе моей администрации, о «сражении за бюджет» и о том, что я намереваюсь сделать в следующие четыре года. Поскольку я находился в сельскохозяйственном штате, таком же, как Арканзас, то решил пошутить. Я сказал им, что проект бюджета республиканцев напомнил мне историю об одном политике, который пришел к фермеру, чтобы агитировать его голосовать за него, но побоялся войти во двор к фермеру, потому что там лаяла собака. Политик спросил фермера: «Ваша собака кусается?» «Нет», — ответил фермер. Однако, когда политик вошел во двор, собака его укусила. «Вы же сказали, что ваша собака не кусается!» — закричал политик. На что фермер ответил: «Сынок, но это не моя собака». Бюджет — это их собака!
Выборы прошли так, как и предсказал Марк Пенн: количество проголосовавших избирателей было рекордно низким, и я победил, получив 49 процентов голосов против 41 процента у Доула. Соотношение голосов выборщиков было 379 к 159, поскольку я потерял три штата, где выиграл в 1992 году, — Монтану, Колорадо и Джорджию, но зато победил в Аризоне и Флориде и в итоге получил на девять голосов выборщиков больше, чем в первую президентскую кампанию.
Несмотря на общие итоги, некоторая разница в результатах голосования 1992 и 1996 годов продемонстрировала, что в одних штатах на исход выборов оказали влияние культурные, а в других — более традиционные экономические и социальные факторы. Такие сдвиги характерны для любых выборов, и в 1996 году благодаря этой информации я узнал, что важно для тех или иных групп американцев. Например, в Пенсильвании, где много членов Национальной стрелковой ассоциации и большинство населения является противниками абортов, я выиграл, получив такой же процент голосов, как и в 1992 году. Это произошло благодаря моей уверенной победе в Филадельфии и Питтсбурге, поскольку в других избирательных округах этого штата я потерял голоса из-за того, что выступал за введение ограничений на продажу огнестрельного оружия и наложил вето на закон о запрещении абортов на поздних сроках беременности. В штате Миссури те же самые факторы почти вдвое уменьшили мое преимущество над соперником: с 10 до 6 процентов. Я получил большинство голосов в Арканзасе, но моя победа там была не такой убедительной, как в 1992 году, а в Теннеси мое преимущество сократилось с 4,5 до 2,5 процента.
В штате Кентукки из-за нашей позиции по проблемам торговли табачными изделиями и контроля над продажами огнестрельного оружия наш отрыв от республиканцев сократился до 1 процента с 3 процентов в 1992 году. По той же причине я проиграл Доулу 3 процента в Северной Каролине, хотя по данным опросов все время опережал его в этом штате. В Колорадо, где у меня было 4-процентное преимущество, в 1996 году я проиграл 1,5 процента голосов из-за того, что многие избиратели, поддержавшие в 1992 году Росса Перо, на этот раз проголосовали за республиканцев. Кроме того, после того как ряд христианских организаций правового толка разместил здесь свои штаб-квартиры, число сторонников республиканцев среди зарегистрированных избирателей этого штата увеличилось на 10 тысяч человек. В штате Монтана я на этот раз потерпел серьезное поражение, поскольку, как и в Колорадо, снижение численности голосов, поданных за Перо, означало увеличение числа голосов, поданных за сенатора Доула.
В Джорджии, по данным последних опросов общественного мнения» я лидировал с преимуществом в 4 процента голосов, но в итоге проиграл 1 процент, во многом благодаря усилиям Христианской коалиции. В 1992 году ей удалось сократить мое преимущество с 6 процентов менее чем до одного, благодаря тому что в последнее воскресенье перед выборами она активно распространяла «руководства по голосованию» в церквях консервативной ориентации. Демократы много лет практиковали то же самое в церквях, посещаемых темнокожими избирателями, но Христианская коалиция использовала этот прием особенно эффективно, по крайней мере в Джорджии, изменив там соотношение голосов на 5 процентов ив 1992, и в 1996 году. Я был расстроен своим поражением в Джорджии, но рад, что Максу Клеланду удалось победить, набрав больше голосов белых избирателей, чем получил я. Одержать победу на Юге было нелегко, что объяснялось культурными факторами. Единственным южным штатом, где мне удалось улучшить свой результат по сравнению с 1992 годом, была Луизиана. Мое преимущество там в 1996 году составило 12 процентов по сравнению с 4,5 процента в 1992-м.