Напротив, процент полученных мною голосов существенно вырос в штатах, где население придерживалось менее консервативных культурных взглядов и больше интересовалось состоянием экономики. Мое преимущество над республиканцами выросло по сравнению с 1992 годом на десять и более процентов голосов в таких штатах, как Коннектикут, Гавайи, Мэн, Массачусетс, Нью-Джерси, Нью-Йорк и Род-Айленд. Как и в 1992 году, мы получили значительное преимущество над республиканцами в штатах
Иллинойс, Миннесота, Мэриленд и Калифорния и существенно увеличили свое преимущество в Мичигане и Огайо. Несмотря на проблему отношения к огнестрельному оружию, я на 10 процентов увеличил свое преимущество и в Нью-Хэмпшире. Мне удалось сохранить преимущество в 1 процент голосов в Неваде, в основном потому, что я возражал против строительства в этом штате хранилища для отработанных ядерных отходов до того, как будут получены убедительные доказательства его безопасности, и эта моя позиция постоянно освещалась в местной прессе благодаря усилиям моего друга и однокашника по Джорджтаунскому университету Брайана Гринспана, президента и редактора газеты Las Vegas Sun, которого очень беспокоила проблема ядерных отходов.
Если взвесить все «за» и «против», можно сказать, что в целом я был доволен результатами выборов. Я получил больше голосов, чем в 1992 году, и четыре из семи кандидатов в Сенат, которых я поддержал, выиграли: Том Харкин, Тим Джонсон, Джон Керри и, в штате Луизиана, Мэри Ландрю. Но тот факт, что процент полученных мною голосов был ниже, чем доля людей, одобрявших мою работу, ниже, чем мой личный рейтинг и доля американцев, которые позитивно относились к моему избранию президентом, стал отрезвляющим напоминанием о том, что многие избиратели не разделяют моих взглядов на такие проблемы, как контроль над огнестрельным оружием, права сексуальных меньшинств и право женщин на аборты. Такое неприятие моей позиции чаще встречалось среди белых семейных пар Юга, жителей горных местностей Запада и сельского населения Среднего Запада, а также среди белых мужчин по всей стране. Мне нужно было попытаться выработать взаимопонимание, смягчить межпартийную борьбу в Вашингтоне и сделать все от меня зависящее на посту президента.
Атмосфера празднования нашей победы в Здании собрания штата в Литл-Роке была на этот раз иной. Как и в 1992 году, здесь собралась огромная толпа, но на этот раз было меньше восторженных громких выкриков и больше ощущения подлинного счастья, потому что ситуация в стране улучшилась и американский народ одобрил то, как мы выполняли свою работу.
Поскольку исход выборов уже несколько недель не вызывал сомнений, было легко недооценить их значимость. После выборов в Конгресс 1994 года меня высмеивали как малозначительную политическую фигуру, обреченную на поражение в 1996 году. На ранних стадиях бюджетных битв в условиях постоянной угрозы остановки работы правительства было трудно предположить, что я выиграю выборы и американский. народ поддержит мою программу, а не программу республиканцев. Теперь я стал первым президентом от демократической партии, избранным на второй срок, после Франклина Делано Рузвельта, одержавшего свою вторую победу на выборах в 1936 году.
ГЛАВА 47
На следующий день после выборов я вернулся в Белый дом, чтобы на Южной лужайке отпраздновать победу с членами моего аппарата и кабинета, с теми, кто получил новое назначение после выборов, кто работал с нами во время избирательной кампании, а также с руководителями демократической партии. В своем кратком выступлении я вспомнил, как в ночь после выборов ждал результатов и ощущал свое единение с людьми, которые работали на меня в Арканзасе, когда я был прокурором штата, а затем губернатором: «Я сказал им тогда в Арканзасе то, что хочу сказать сегодня и вам. Я всегда был человеком, который очень много работал и был очень требователен. Меня всегда прежде всего интересовало дело. Иногда я недостаточно часто говорил вам “спасибо”. Я всегда жестко относился к самому себе и думаю, что по этой причине слишком жестко относился и к вам — людям, работающим здесь».