В начале июля мы с Хиллари и Челси провели два дня на острове Майорка с испанским королем Хуаном Карлосом и королевой Софией, а потом отправились в Мадрид на встречу стран — участниц НАТО. Я провел плодотворную дискуссию с испанским президентом Хосе Марией Азнаром, который только что принял решение о полной интеграции Испании в командную структуру НАТО. Затем члены НАТО проголосовали за принятие в Североатлантический альянс Польши, Венгрии и Чехии и заявили, что двери НАТО открыты еще для двадцати других стран, вступивших в «Партнерство ради мира». С самого начала моего президентства я выступал за расширение НАТО и считал, что этот исторический шаг поможет объединить Европу и сохранить Североатлантический блок.
На следующий день мы подписали соглашение о партнерстве с Украиной, и я посетил Польшу, Румынию и Данию, чтобы подчеркнуть значение расширения НАТО. В Варшаве, Бухаресте и Копенгагене меня с воодушевлением встречали толпы горожан. Польша праздновала свое вступление в НАТО. В Бухаресте около 100 тысяч человек скандировали «США! США!», демонстрируя свою поддержку демократии и желание как можно скорее вступить в НАТО. В Копенгагене, куда я прибыл в ясный солнечный день, численность и энтузиазм приветствовавшей нас толпы продемонстрировали, что местные жители понимали огромную важность нашего альянса и оценили тот факт, что я стал первым действующим президентом США, посетившим Данию.
В середине месяца я вновь вернулся к работе в Белом доме, предложив Конгрессу закон, запрещавший дискриминацию на основе генетического тестирования. Ученые стремительно приближались к разгадке тайны человеческого генома, и эти открытия обещали совершить революцию в медицине и сохранить жизни миллионам людей. Однако генетические тесты могли обнаружить склонность индивида к тем или иным заболеваниям, таким как рак груди или болезнь Паркинсона. Мы не могли допустить, чтобы результаты генетических тестов стали основанием для отказа в приеме на работу и медицинском страховании, чтобы люди избегали тестирования из страха, что результаты тестов, вместо того чтобы помочь продлить им жизнь, будут использованы против них.
Примерно в те же дни ИРА вновь заявила о намерении придерживаться соглашения о прекращении огня, которое было нарушено ею в феврале 1996 года. Я продолжал настаивать на прекращении огня, и на этот раз оно оказалось довольно длительным, что позволило наконец ирландцам найти способ преодолеть взаимные обиды и подозрения, чтобы вместе строить общее будущее.
Июль уже заканчивался, но мы все еще не могли преодолеть некоторые разногласия по бюджету, чтобы окончательно оформить достигнутое ранее с республиканцами соглашение. Мы не могли договориться о размере и характере снижения налогов и о распределении новых ассигнований. Пока наша команда продолжала переговоры с Конгрессом, я занимался другими вопросами: доказывал, несмотря на преобладающее в Конгрессе мнение, что глобальное потепление является реальностью и нам необходимо принять меры, чтобы уменьшить выбросы углекислого газа, вызывающие парниковый эффект; провел совещание по проблеме озера Тахо с Алом Гором и другими федеральными чиновниками и чиновниками нескольких штатов в Инклайн-Виллидж, штат Невада.
Тахо было одним из самых глубоких, прозрачных и чистых озер в мире, но его экологии был нанесен ущерб в результате ведущегося там строительства, загрязнения воздуха выхлопными газами и утечек топлива из двигателей моторных лодок и водных мотоциклов. Идея восстановления экологии озера широко поддерживалась представителями обеих партий в штатах Калифорния и Невада, и мы с Алом были полны решимости сделать все возможное, чтобы способствовать ее воплощению в жизнь.
В конце месяца, после моего выступления на заседании Национальной ассоциации губернаторов в Лас-Вегасе, губернатор Боб Миллер пригласил меня и несколько моих бывших коллег сыграть в гольф с великим баскетболистом Майклом Джорданом. Я вновь начал играть в гольф всего за две недели до этого и все еще продолжал носить на ноге мягкую фиксирующую повязку. Перед игрой с Майклом я решил, что повязка мне уже больше не нужна, и снял ее.
Джордан отлично играл в гольф: у него были прекрасные дальние удары, хотя иногда он и ошибался. Кроме того, он хорошо выполнял короткие удары. Я понял, почему он столько раз становился чемпионом НБА, когда мы играли короткую партию, за которую нужно было пройти пять лунок. У всех нас были хорошие шансы пройти четвертую лунку всего за два удара. Джордан, прикинув, как лучше выполнить сложный удар и попасть в лунку, находившуюся в сорока пяти футах от мяча ниже по склону холма, сказал: «Ну, похоже, я должен попасть, чтобы выиграть». По выражению его глаз я видел, что он действительно намерен это сделать. И он сделал это — и выиграл.