После двухлетнего перерыва в августе наша семья вновь отправилась в отпуск в Мартас-Виньярд. Мы остановились в доме нашего друга Дика Фридмана неподалеку от Ойстер-Понд. В свой день рождения я совершил пробежку с Челси и убедил Хиллари по традиции сыграть со мной в гольф на общественном поле для гольфа Минк-Мидоус. Она никогда не любила играть в гольф, но раз в год соглашалась развлечь меня и пройти вместе со мной несколько лунок. Я также часто играл с Верноном Джорданом на великолепном старом поле для гольфа Фарм-Нек. Вернон любил эту игру гораздо больше, чем Хиллари.
Месяц закончился так, как и начался, — и хорошими, и плохими новостями. 29 августа Тони Блэр пригласил «Шин Фейн» принять участие в переговорах по урегулированию в Ирландии, впервые придав этой партии официальный статус. 31 августа в автокатастрофе в Париже погибла принцесса Диана. Менее чем через неделю умерла мать Тереза. Хиллари очень тяжело переживала эти смерти. Она хорошо знала и очень любила этих женщин и представляла Соединенные Штаты на обоих похоронах, вылетев сначала в Лондон, а оттуда — в Калькутту.
В августе мне также пришлось объявить об очень неприятной для меня вещи — о том, что Соединенные Штаты не смогут подписать Международный договор о запрете противопехотных мин. Обстоятельства, которые привели к этому, были довольно странными. Начиная с 1993 года Соединенные Штаты потратили 153 миллиона долларов на работы по разминированию в различных уголках земного шара; недавно, доставляя группу саперов в юго-западную Африку, мы потеряли самолет и девять человек, находившихся на его борту; более 25 процентов всех специалистов по разминированию в мире были обучены нами; мы уничтожили 1,5 миллиона наших собственных мин и еще 1,5 миллиона должны были уничтожить к 1999 году. Ни одна страна в мире не сделала столько, сколько Америка, для того, чтобы избавить человечество от опасности, связанной с противопехотными минами.
К концу переговоров я попросил внести в проект договора две поправки: исключить из него упоминание о минных полях на границе между Южной и Северной Кореей, которые защищали наши войска, размещенные в Южной Корее, поскольку их существование было одобрено ООН, и изменить формулировку того пункта договора, которым разрешалось сохранить противотанковые мины, произведенные в Европе, и вводился запрет на мины американского производства. Наши мины этого типа были столь же безопасны и лучше подходили для защиты наших войск. Обе поправки были отвергнуты, отчасти потому, что участники Конференции по запрещению противопехотных мин были настроены на то, чтобы принять наиболее жесткий вариант договора в память о принцессе Диане, которая была его горячей сторонницей, а отчасти потому, что некоторые из них просто хотели досадить Соединенным Штатам и заставить нас подписать договор, не учитывавший наши пожелания. Я был очень разочарован тем, что наша страна не станет участницей международного договора, нацеленного на прекращение производства и использования противопехотных мин — опасного и бесчеловечного оружия, при этом чрезвычайно дешевого и доступного: ведь многие мины можно было купить всего за три доллара за штуку, — но я не мог рисковать безопасностью наших войск и народа Южной Кореи.
Восемнадцатого сентября мы с Хиллари отвезли Челси в Стэнфорд. Мы хотели, чтобы ее жизнь была нормальной, насколько это возможно, поэтому попросили секретные службы сделать так, чтобы ее охраняли молодые агенты, одетые так же, как другие студенты, и не привлекавшие внимания. Администрация университета обещала запретить журналистам доступ к ней в студенческий городок. Мы приняли участие в приветственных церемониях и вместе с другими родителями осмотрели университет, после чего проводили Челси в студенческое общежитие и помогли ей устроиться. Челси была счастлива и взволнована, а мы с Хиллари — немного печальны и встревожены. Хиллари пыталась не показать этого, помогая Челси устраиваться на новом месте, — даже постелила бумагу в ее шкафу. Я перенес вещи Челси в ее комнату и помог ей застелить кровать. После этого я стоял и смотрел в окно, пока Хиллари действовала Челси на нервы, занимаясь обустройством. Когда представитель студентов на церемонии посвящения первокурсников Блейк Харрис сказал родителям, что наши дети соскучатся по нам примерно через месяц минут на пятнадцать, все рассмеялись. Я надеялся, что это правда, но знал, что мы-то уж наверняка будем скучать по Челси. Когда пришло время уезжать, Хиллари сумела взять себя в руки и приготовилась уходить. Я же захотел остаться на ужин.