Во вторую неделю месяца я отправился в южный Техас — одно из любимейших мною мест Америки. Целью этой поездки было убедить учащихся средних школ латиноамериканского происхождения продолжить учебу в колледже, воспользовавшись значительным увеличением финансовой помощи студентам, утвержденным Конгрессом в 1997 году, так как пока доля выпускников, продолжавших образование, среди них была значительно ниже, чем в других этнических группах. В это время мне сообщили о крахе индонезийской экономики, и моя экономическая команда приступила к разработке плана помощи этой стране, ставшей очередной жертвой азиатского экономического кризиса. Заместитель министра финансов Ларри Саммерс отправился в Индонезию, чтобы согласовать с правительством этой страны меры, необходимые для получения помощи от Международного валютного фонда.
Тринадцатого января возникли проблемы в Ираке, так как правительство Саддама стало чинить препятствия работе группы инспекторов ООН, возглавляемой американским представителем. Это стало первым шагом в ряду попыток Саддама заставить Организацию Объединенных Наций отменить санкции против Ирака в обмен на возможность продолжить инспекции его ядерных объектов. На следующий день возникла новая угроза кризиса на Ближнем Востоке, после того как правительство премьер-министра Нетаньяху, которое все еще не выполнило своих давних обязательств открыть аэропорт в Газе и обеспечить для палестинцев свободный проезд из Газы на Западный берег реки Иордан, поставило под угрозу весь мирный процесс, проголосовав за сохранение на неопределенный срок контроля над этой территорией. Единственным радостным событием в сфере международных отношений в январе стало подписание договора о партнерстве между НАТО и странами Балтии, которое придавало официальный статус нашим отношениям в сфере безопасности и убедило эти страны, что конечной целью всех государств Североатлантического блока, включая Соединенные Штаты, была полная интеграция Эстонии, Литвы и Латвии в НАТО и другие международные организации.
Четырнадцатого января в Восточном зале Белого дома мы с Алом Гором заявили о нашей поддержке «Билля о правах пациентов», гарантировавшего американцам доступность базовых медицинских услуг, чего они до этого часто были лишены. В этот же день Хиллари в пятый раз была допрошена Кеном Старром. На этот раз ее спрашивали о том, каким образом секретные досье ФБР на республиканцев попали в Белый дом, о чем ей абсолютно ничего не было известно.
За три дня до этого я давал показания по делу Джонс. Я проработал возможные вопросы и ответы со своими адвокатами и считал, что был хорошо подготовлен, хотя в тот день неважно себя чувствовал и меня, естественно, совсем не радовала встреча с юристами Института Рутерфорда. Председательствовавшая на этих слушаниях судья Сюзан Уэббер Райт предоставила адвокатам Джонс возможность копаться в моей частной жизни под тем предлогом, что это может помочь обнаружить случаи моих сексуальных домогательств в отношении других женщин, которые работали в администрации штата или федеральной администрации или хотели там работать, когда я был, соответственно, губернатором или президентом, на протяжении пяти лет до того дня, когда я, по словам Джонс, подверг ее сексуальным домогательствам, и вплоть до настоящего времени. Судья также проинструктировала адвокатов Джонс о нежелательности обнародования какой-либо информации о показаниях, данных под присягой, или других обстоятельствах расследования.
Они могли бы получить эту информацию гораздо более простым способом, задав мне прямой вопрос о том, оставался ли я когда-либо наедине с женщинами, работающими в правительственных организациях, после чего юристы могли спросить у этих женщин, подвергал ли я их сексуальным домогательствам. Однако тогда их усилия оказались бы бесполезными. В то время все, кому было известно об этом расследовании, знали, что не существовало никаких доказательств сексуальных домогательств с моей стороны. Я был уверен, что адвокаты истицы вынуждали меня признать факт вступления в интимные отношения с одной или несколькими женщинами, чтобы потом организовать «утечку» этой информации в прессу, вопреки указанию судьи о соблюдении конфиденциальности. Как оказалось, я не знал и половины правды об этом.