Мы начали свой визит с Ганы, где президент Джерри Роулингс и его жена Нана Конаду Аджиманг организовали в нашу честь грандиозную церемонию на площади Независимости, где собралось более полумиллиона людей. Мы стояли на подиуме вместе с вождями племен, на которых были яркие национальные одежды «кенте», и несколько ганцев исполняли африканские ритмы на самом большом барабане из всех, какие я когда-либо видел.
Мне нравился Роулингс, и я уважал его за то, что он, хотя и захватил власть в результате военного переворота, уже дважды был избран как законный президент и дал обещание покинуть свой пост в 2000 году. Кроме того, между нами в некотором смысле существовали и «родственные узы»: когда Челси появлялась на свет, ей помогала в этом замечательная акушерка, приехавшая из Ганы в Соединенные Штаты, чтобы продолжить образование. Мы с Хиллари очень полюбили Хагар Сэм и были рады узнать, что она помогала при рождении и четверых детей Роулингсов.
Двадцать четвертого марта мы прибыли в Уганду, чтобы встретиться с президентом Йовери Мусевени и его супругой Джанет. После диктатуры Иди Амина Уганда прошла долгий путь. Всего несколько лет назад в этой стране был самый высокий в Африке уровень заболеваемости СПИДом. В результате кампании, названной «большой шум», пропагандировавшей пользу воздержания и образования, семейные ценности и использование презервативов, уровень смертности от СПИДа сократился в два раза.
Мы вчетвером посетили две небольшие деревни — Муконо и Ваньянге, чтобы подчеркнуть важность образования и рассказать о программе микрокредитов, финансировавшейся США. За предыдущие пять лет Уганда в три раза увеличила объем финансирования образования и предпринимала реальные меры к тому, чтобы его получали не только мальчики, но и девочки. Школьники, которых мы встретили в Муконо, были одеты в симпатичную розовую школьную форму. Они были очень сообразительными и хотели учиться, но их учебники и учебные пособия явно устарели: например, на географической карте, висевшей в классе, все еще можно было увидеть Советский Союз.
В деревне Ваньянге при помощи микрокредита, полученного от Соединенных Штатов, местный повар сумел расширить свой бизнес; еще одна женщина, получившая кредит, сумела «диверсифицировать» свой бизнес: теперь она выращивала не только цыплят, но и кроликов. Мы также познакомились с женщиной, державшей на руках новорожденного сына, которому было всего два дня. Она разрешила мне взять младенца на руки, и фотограф Белого дома сделал снимок двух парней, носивших одно и то же имя — Билл Клинтон.
Служба безопасности возражала против моей поездки в Руанду, где все еще было неспокойно, но я считал, что должен это сделать. В качестве уступки я согласился встретиться с руководителями страны и уцелевшими жертвами геноцида прямо в аэропорту Кигали. Президент Пастер Бизимунгу, хуту по национальности, и вице-президент Пол Кагаме, принадлежавший к племени тутси, пытались объединить и возродить страну. Кагаме, который был влиятельнейшей политической фигурой в стране, решил, что если президентом станет представитель самого крупного племени — хуту, то это поможет примирению. Я признал, что Соединенные Штаты и международное сообщество действовали недостаточно эффективно, чтобы остановить геноцид и не позволить лагерям беженцев превратиться в убежища для убийц, и предложил нашу помощь в возрождении страны и работе военных трибуналов, призванных осудить инициаторов геноцида.
Люди, пережившие геноцид, рассказали мне свои истории. Последней с нами беседовала женщина, державшаяся с удивительным достоинством. Она сказала, что ее семью (принадлежавшую к племени тутси) выдали жестоким убийцам соседи, дети которых играли вместе с ее детьми. Ее тяжело ранили ударом мачете и бросили умирать. Очнувшись в луже собственной крови, она увидела рядом с собой тела своих шестерых убитых детей и мужа. Она рассказала нам с Хиллари, что сначала рыдала от отчаяния и упрекала Бога за то, что он оставил ее в живых, но потом поняла, что ее жизнь была сохранена не случайно, и причиной этого не могла быть месть. «Поэтому я делаю все, что могу, чтобы мы могли начать все сначала», — сказала эта женщина. Я был потрясен: насколько мелкими по сравнению с горем этой замечательной женщины казались мои собственные проблемы! Она укрепила мою решимость сделать для Руанды все, что было в моих силах.