На следующий день Арафат и Нетаньяху прилетели в Вашингтон, чтобы повидаться со мной, и я сообщил им, что через месяц планирую вновь пригласить их в Соединенные Штаты, с тем чтобы доработать и заключить соглашение. Вскоре Мадлен Олбрайт снова отправилась на Ближний Восток на встречу с ними. Встреча состоялась на границе Израиля и Газы, после чего Арафат пригласил всех на завтрак в отель. Таким образом, сторонник жесткой линии Нетаньяху стал первым премьером Израиля, посетившим перешедшую под управление палестинцев Газу.
Подготовка саммита потребовала нескольких месяцев напряженной работы. Обе стороны рассчитывали, что Соединенные Штаты помогут им согласовать непростые решения, и надеялись, что исключительная значимость соглашения обеспечит им поддержку соотечественников. Конечно, при проведении любого саммита всегда существует риск, что стороны не сумеют выработать общую позицию и это нанесет ущерб престижу всех причастных к этой неудаче лиц. Моя команда по национальной безопасности была обеспокоена возможностью такого развития событий и его последствиями. И Арафат, и Нетаньяху делали жесткие публичные заявления, а Биби к тому же назначил министром иностранных дел Ариэля Шарона — наиболее последовательного сторонника жесткой линии в партии «Ликуд», назвавшего мирное соглашение 1993 года «национальным самоубийством» для Израиля. Было непонятно, то ли Нетаньяху вручил Шарону министерский портфель для того, чтобы было на кого возложить ответственность в случае неудачи саммита, то ли Шарон был ему нужен как прикрытие от нападок правых, если переговоры увенчаются успехом.
Я считал, что саммит был хорошей идеей, и мне хотелось, чтобы он поскорее начался. Мне казалось, что терять нам особенно нечего: я всегда был уверен, что лучше предпринять активные действия и не добиться успеха, чем ничего не делать из-за боязни неудачи.
Пятнадцатого октября начался саммит в Белом доме, а затем делегации переместились в конференц-центр в Уай-Ривер, штат Мэриленд. Он хорошо подходил для этой цели: залы для совещаний и столовые были удобными, а жилые помещения расположены таким образом, что члены каждой делегации жили вместе и в то же время на достаточном удалении от представителей другой стороны.
Первоначально планировалось, что саммит продлится четыре дня, и через два дня после его окончания Нетаньяху должен был вернуться в Израиль, чтобы открыть новую сессию кнессета. Мы придерживались обычных для таких случаев правил: ни одна из сторон не связывала себя промежуточными договоренностями по конкретным вопросам, пока соглашение не было достигнуто в целом, а Соединенные Штаты оказывали помощь в разработке окончательного проекта соглашения. Я сказал участникам переговоров, что постараюсь проводить вместе с ними как можно больше времени, но по вечерам, как бы поздно ни заканчивались наши совещания, буду возвращаться на вертолете в Белый дом, чтобы утром иметь возможность работать в своем кабинете над законопроектами и продолжать переговоры по бюджету с Конгрессом. Новый финансовый год уже начался, но из тринадцати законопроектов по ассигнованиям была подписана и стала законами пока только треть. На морских пехотинцев, управлявших президентским вертолетом НМХ1, всегда можно было положиться, но во время встречи в Уай-Ривер они оказали мне просто неоценимую помощь, нередко ожидая меня до двух-трех часов ночи, если переговоры затягивались.
На первом же совместном ужине я попросил Арафата и Нетаньяху подумать о том, как они могут помочь друг другу преодолеть внутреннюю оппозицию соглашению. Они вели переговоры уже четыре дня и очень устали, но до финальной договоренности было еще далеко. Нетаньяху сказал мне, что всеобъемлющего соглашения достичь не удастся, и предложил подписать его промежуточный вариант, по которому Израиль обязуется освободить 13 процентов территории Западного берега реки Иордан, а палестинцы — значительно активизировать сотрудничество с Израилем в вопросах обеспечения безопасности, выполняя план, разработанный при участии директора ЦРУ Джорджа Тенета, которому доверяли обе стороны.
Поздно вечером я впервые беседовал с Ариэлем Шароном с глазу на глаз. Этот семидесятилетний человек, бывший генерал, принимал непосредственное участие в создании государства Израиль и последующих войнах. Арабы не любили Шарона не только из-за его негативного отношения к сделке «земля в обмен на мир», но и из-за той роли, которую он сыграл в 1982 году во время израильского вторжения в Ливан, когда большое количество безоружных палестинских беженцев было убито вооруженными формированиями ливанцев, сотрудничавших с Израилем. Во время нашей беседы, продолжавшейся более двух часов, я в основном задавал вопросы и слушал. Нельзя сказать, что Шарон был абсолютно глух к проблемам палестинцев. Он готов был оказывать им экономическую помощь, но считал, что передача Западного берега не соответствует интересам безопасности Израиля, и не верил, что Арафат действительно будет бороться с терроризмом. Мне были интересны рассуждения Шарона о его жизни и его взглядах, и после нашей беседы, которая закончилась почти в три часа ночи, я стал понимать его значительно лучше.